Мое паломничество к наслаждению

1. Спасибо

Прежде всего и впервые в жизни я хочу поблагодарить себя за то, что позволила себе отправиться в это путешествие. За то, что безоговорочно сопровождала себя, не утратив сострадания и любви к себе до самого завершения этого процесса. Я хочу отдать дань уважения страхам, трудностям и травматическим переживаниям, которые научили меня стать тем, кем я являюсь. И я хочу отдать дань уважения той части меня, которая смогла дать волю боли и даже смогла принять тех людей, чьи действия были связаны с насилием и сыграли свою роль во всём этом.

Сегодня я испытываю огромную благодарность той части меня, которая не сдаётся, той части, которая не верит в невозможное, той части, которая стремится к росту, чтобы избавиться от травмы, проникшей в мои клетки, и перейти от роли жертвы к роли выжившей. Я очень благодарна этой части себя, потому что, если бы я не проявила стойкость, меня бы сегодня здесь не было.

Но я также хочу поблагодарить самого себя за то, что он подарил мне новую возможность, новый взгляд на жизнь и новый опыт существования в ней. И во многом этот взгляд сформировался благодаря тому, что я открыл для себя методологию «Процесс-ворк» и полностью посвятил себя ей. Я благодарна людям, разработавшим эту методологию, а также тем, кто познакомил меня с ней и передал мне знания из двух школ, в которых я развивалась на протяжении всего этого процесса: Instituto de Trabajo de Procesos и Deep Democracy Institute. Спасибо каждому из учителей за то, что вы передали мне свою страсть, знания и с любовью сидели рядом со мной у костра, благодаря чему сегодня я могу день за днём открывать для себя новый способ жизни и взгляд на жизнь.

И я должна дать имя своему телу, потому что этот опыт был далеко не лёгким — на самом деле, оно стало вместилищем интенсивных и болезненных переживаний. Подари ему мужество за его силу и стремление быть обитаемым, за его чувствительность и способности, а также за настойчивость в поиске путей, позволяющих выразить то, что с ним происходит, и принести свою мудрость, хотя порой её едва ли можно увидеть или услышать. И потому что, несмотря на историю, запечатленную в нем, оно продолжает восстанавливаться и преобразовываться, чтобы быть здоровым. И сегодня я могу сказать ему: «Спасибо тебе, я вижу твою боль, но также и твою силу, твою отвагу и твой свет».

Всё это было бы невозможно или оказалось бы гораздо более мучительным, если бы не те люди, которые с большой любовью поддерживали меня, помогали мне и шли со мной по этому пути.

Я благодарю Энди Смита, главного союзника в этом процессе, за его поддержку, волшебство, интерес к этому проекту и помощь в углублении понимания, а также за то, что он помог мне облечь мои интуитивные ощущения в слова. Лили Василиу и Кейт Джоуб — за постоянное сопровождение и заботу на протяжении всего пути, за то, что всегда верили в меня и помогали мне формировать чувство собственного достоинства. Джилл Эмсли — за то, что всегда была рядом со своей любовью и поддержкой, и Максу Шупбаху — за возможности, которые открывались на этом пути, и за то, что он научил меня, что нет ничего невозможного.

И я хочу поблагодарить свою семью, которая так или иначе всегда была рядом на протяжении всего этого пути и которая каким-то образом сумела научить меня, что такое безусловная любовь. Моим родителям — за то, что они дали мне жизнь и, несмотря на все трудности, сделали это так, как могли и как умели. За то, что научились любить друг друга даже в боли и с каждым днём всё лучше и лучше налаживать отношения друг с другом.

И для меня было очень важно чувствовать, что я могу поделиться своим опытом с близкими, показать им свои работы и открыть им душу, и тем самым преодолеть то молчание, которое изолирует и причиняет столько боли. Всем тем людям, которые так или иначе заботились обо мне на этом пути, укрепляя образ заботы, который оказался для меня столь важным.

И я хочу каким-то образом посвятить эту работу всем тем из нас, кто в своей жизни подвергся сексуальному насилию, чтобы поделиться частью того одиночества, которое это таит в себе, и сделать мир чуть светлее.

1. Начало

а) Это путешествие и причины, побудившие к нему: “Личное — это политическое»¹”

“Лучший способ заниматься политикой и менять мир — это раскрывать свои сокровенные тайны”² Арнольд Минделл

Это исследование меня самой и моего прошлого, которое местами носит весьма интимный характер и рассказывает обо мне и моих переживаниях. Оно основано на моей собственной жизни и затрагивает часть моего прошлого в связи с моими переживаниями удовольствия, понимаемого в широком смысле этого слова. Это эвристический проект, в рамках которого я буду исследовать границы личного и коллективного³ в контексте получения удовольствия посредством изучения своей собственной истории, телесных переживаний, чувств и ощущений, а также с помощью методов «Процесс-ворк». Таким образом, я надеюсь раскрыть свой личный процесс, чтобы сформулировать⁴ социальная проблема. Это эвристический процесс, поскольку я изучаю эту тему, размышляя о своей личной истории и о том, как возникает или не возникает удовольствие именно в тот момент, когда я пишу об этом и исследую эту тему. Кроме того, используя методы «процесс-ворк» и «внутренней работы», а также обратную связь с разных уровней осознанности, я получаю обратную связь от своего супервизора и взаимодействую с ним. Все это способствует применению эвристического метода, который позволяет погрузиться в тему, объяснить и обобщить затронутые вопросы.

Цель моего пути двояка. Одна из целей — найти способы освободиться и справиться со всем тем, что связывало мою личность со страданием и болью. Я хочу создать новую историю для оставшегося жизненного пути — новое, более демократичное видение своего опыта, как в отношении моих внутренних голосов, так и в отношении осознания своих переживаний, чтобы не жить под гнетом внутренних критических голосов. И моя вторая цель — не менее важная — заключается в том, чтобы, обнажив свой опыт и исследуя его, я смогла достучаться до других людей с похожими переживаниями или трудностями, касающимися того, что я изначально определяю как “способность открыться удовольствию”.

Данное исследование предназначено для тех, кто интересуется данной темой или связан с миром «процессно-ориентированной работы» (Processwork) — именно эта концепция и подход используются в данной работе.

Одно из важных открытий, которое подарила мне эта методология, — это умение принимать разные стороны своей личности. Итак, я начну с того, что приму все те стороны, которые присутствуют во мне, отправляясь в это путешествие. Я хочу принять свою силу и стремление к преобразованию, а также веру в возможность перемен через осознанность. Я хотела бы принять ту часть себя, которая боится вскрывать старые раны, которые могут снова закровоточить; ту часть себя, которая боится раскрыться, в отличие от той части, которая верит, что важно дать название нашим собственным трудностям, чтобы преобразовать общество. Я хотела бы приветствовать те части меня, которые хотят писать и пройти через этот процесс, и ту часть, которая хочет поскорее покончить с этим и вообще не проходить через это. Я хотела бы поддержать то бесконечное множество голосов, которые звучат внутри меня, потому что все они заслуживают своего места и того, чтобы их услышали, даже те, которые наиболее маргинализированы и заглушены как на социальном, так и на личном уровне.

В своей жизни, в работе и, в частности, в этой статье я часто вспоминаю фразу Арнольда Минделла, с которой начинаю эту главу. Он сказал это на занятии в Портленде четыре года назад, и эти слова глубоко запечатлелись в моей памяти. Оно послужило для меня источником вдохновения, чтобы раскрыть свою правду, показать, кто я есть на самом деле, и выйти в мир во всей своей полноте, принимая свою природу как часть целого. Эта фраза помогла мне понять, что пришло время дать голос нашей боли, историям, которые мы пережили, самым сокровенным тайнам каждого человека. Только так встречи между разными людьми могут построить мир, который будет менее враждебным, более искренним, более честным и более человечным. Важно делиться своими внутренними переживаниями; делая это, мы видим, что они распространены вокруг нас, и это облегчает обстановку⁵. Это часть моей общественной деятельности. Как говорит Минделл “Внутренний мир, отношения и мир вокруг — все это аспекты одного и того же процесса взаимодействия в сообществе” (1995). Такой подход позволяет мне работать над личными проблемами, а также затрагивать политические, социальные и культурные вопросы, о которых я хочу рассказать.

На протяжении всего процесса написания этой статьи мне приходилось вновь осознавать смысл всего происходящего, чтобы не поддаться страхам, противоречиям и сомнениям, связанным с тем, что мне приходится раскрывать себя и часть своей истории.

Для меня слово «удовольствие» всегда оставалось в значительной степени неисследованным состоянием, а в некоторые моменты моего прошлого — словом, лишенным реального смысла. Поэтому я заявляю о своём праве на удовольствие, на то, чтобы переступить черту и свободно говорить об этом, особенно учитывая, что я была воспитана как женщина, и соединиться с той силой и энергией, которые скрывает это слово.

Джули Даймонд начинает свою книгу “Путь, проложенный шагами” с этим абзацем, который придает смысл моему творчеству:

Когда жизнь преподносит болезненные испытания или проблемы одолевают вас, способность найти смысл в этих трудностях дарит чувство освобождения. Такие преобразующие переживания часто кажутся волшебными

Даймонд, 2004: стр. xi

И с этой надеждой на преобразование и с телеологическим⁶ Взглядом я отправляюсь в это путешествие, углубляя своё паломничество к наслаждению, с целью
выход за пределы обычного сознания⁷ чтобы выявить закономерности, тенденции,
формы и цвета, скрытые за тем, что видно на поверхности. Это путешествие превращает то, что было болезненным и трудным, в питательную почву, которая поможет принести новые плоды; благодаря новому взгляду оно позволяет увидеть и пережить те же самые вещи по-новому. Вера в то, что препятствия, испытания и сложные ситуации таят в себе истинный потенциал для обучения, роста и преобразования.

И вот с этого начинается путешествие в неизвестность, к малоизведанной сущности, к “обратной стороне” жизни в страдании, которую я пока определяю как ”лицо жизни в удовольствии». Путешествие, которое, возможно, начинается как возвращение к чему-то, что называется домом…

Путешествие по пути раскрывающегося процесса позволяет вам выйти за пределы предвзятых представлений, семейного опыта и привычной идентичности и при этом чувствовать себя на пути к собственному дому. Следование за потоком процесса также подразумевает принятие того, что происходит в данный момент, а не сопротивление этому. […] Это означает, что когда возникает препятствие или трудность, мы сталкиваемся с ним, чтобы понять, какие изменения несет в себе этот вызов. Это духовное отношение, направленное на то, чтобы обнаружить, как наше внутреннее «я» настраивается на всё, что возникает в повседневной жизни, и как это помогает нам не становиться жертвами собственных переживаний.

Даймонд и Спарк Джонс, 2004: 18

Механические системы демонстрируют предсказуемую модель поведения, основанную на принципе «причина-следствие», однако в сложных системах теория гласит, что мы не можем предсказать всё, что произойдёт, поскольку в них участвует множество взаимодействующих друг с другом сторон. Принимая этот вызов, я начинаю эту работу, не зная, что произойдет в ходе этого процесса, не имея возможности предсказать результаты, и руководствуясь идеей следовать естественному течению процесса, реагируя на его сигналы⁸ и наблюдать, как главы, открытия и чувства развиваются по мере того, как я плыву вниз по реке, и позволять себе плыть по течению и поддаваться другим стихиям. Я сажусь в поезд под названием “паломничество к удовольствию”, готовая отправиться в новые миры, и с пунктом назначения, который сегодня мне ещё не совсем ясен, но который я чувствую в своём сердце: это путешествие и сопутствующие ему решения принесут мне что-то важное. Я знаю, что путешествие будет нелегким и на его пути будут моменты, когда мне захочется сойти с поезда. Но я готов к появлению трудностей и столкновению с различными системами убеждений⁹ и внутренние конфликты, потому что я уверен: ничего не может быть хуже борьбы с жизнью и наслаждением, которую я в той или иной мере пережил на уже пройденном пути. И, отправляясь в это путешествие к осознанию, Я стараюсь оставить позади образ жертвы прошлых переживаний, чтобы принять на себя новую роль¹⁰, по крайней мере, более творческие, обладающие большей самостоятельностью, большую целостность и более широкий и менее предвзятый взгляд на реальность.

Поэтому это важное личное решение, обязательство на всю жизнь, смена точки зрения “в сторону того, что я ассоциирую со светом”, разрешение на удовольствие и свободу, выбор пути наименьшего сопротивления и плытие по течению, навстречу красоте… Я отправляюсь в паломничество навстречу удовольствию… чтобы открыть для себя другую сторону медали и принять её как часть себя, стремясь стать более целостным человеком и жить своей жизнью в полной мере.

Вдохновленный стремлением найти смысл своего существования, я беру удовольствие за отправную точку для нового жизненного пути, и вот начинается приключение…

И я хотела бы пригласить вас отправиться в путешествие вместе со мной, но уже сейчас предвижу, что с моей стороны нам придётся отбросить все суждения и требования, чтобы расчистить путь…

б) Отправная точка: обзор «Процесс-ворк»

Этот проект является частью моего заключительного этапа обучения по программе «Процесс-ворк» (Processwork) или «Процессно-ориентированной психологии». Эта парадигма и методология возникли на основе юнгианской психологии в 70–80-е годы благодаря Арнольду Минделлу, юнгианскому аналитику и физику-аналитику. Минделл вместе со своей группой студентов занимался разработкой теории и практики «Процесс-ворка».

Это многоуровневая и мультикультурная “практика осознанности”, которая помогает отдельным людям, отношениям и группам раскрывать себя. Она находит применение в психотерапии, лидерстве, коучинге, медицине, политике, искусстве и организационной работе.

Для меня знакомство с «Процесс-ворком» стало подарком, который вдохнул в меня новую жизнь. Я открыла его для себя в тот момент жизни, когда страдания и муки окрашивали мою жизнь в тёмные, сероватые тона. И эта методология стала для меня словно лучом света из иного мира, способным наполнить мою жизнь новыми оттенками и открыть на неё иной взгляд. Последние годы стали для меня долгим процессом осознания, веры в свой опыт и следования ему, чтобы продолжать открывать себя и открываться новому, более демократичному взгляду на себя, свое прошлое и мир, расширяя свою идентичность с целью стать более дружелюбным и сострадательным человеком, чем тот, которым я был в прошлом. Одновременно я училась смотреть на пережитое менее односторонне и строго, а также находить в своих убеждениях и опыте более эффективные способы преодолевать возникающие трудности.

Эта парадигма учит нас верить в скрытую мудрость тех частей нашего «я», наших отношений и окружающей среды, которые часто игнорируются и вызывают беспокойство — тех частей, которые мы склонны отталкивать. И мы используем различные способы раскрытия этих переживаний, чтобы выявить их мудрость, усвоить эти различные части и прислушаться к их посланиям, способствуя тем самым целостности системы.

На протяжении многих лет я чувствовал, что мне нет места в этом мире, что я не принадлежу этой планете. В конце концов я понял, что в пределах видимого мира существуют другие подмиры или параллельные миры, где порой я могу чувствовать себя более уютно. Это помогло мне найти своё место.

«Процессуальная работа», помимо прочего, дала мне возможность с большей легкостью, состраданием и любовью принять свою самую глубинную сущность — ту, которая отличается авантюрностью и интенсивностью. И часть этого путешествия, этого проекта, связана с установлением связи с моим самым глубоким «я» и моим возвращением домой.

в) Мой багаж и метанавыки

Очень важную роль в этом путешествии сыграет багаж, который я возьму с собой. В первую очередь я возьму самого себя, вместе со своей историей со всеми её красками и тенями, своими мечтами и фантазиями. Но есть ещё кое-что очень важное, что нужно взять с собой, чтобы обеспечить высокое качество моего опыта во время путешествия, в процессе письма, размышлений, изучения и творчества. Это инструменты, навыки и, прежде всего, метанавыки¹¹, которые я усвоила и развила на этом пути. Они помогают мне путешествовать с меньшим багажом, более спокойно и с большей любовью к себе. Ведь, прежде всего, самым ценным предметом в чемодане и в этом путешествии буду я сама, и это возможность проявить к себе ту заботу, в которой я нуждаюсь, и, начиная с этого момента, начать процесс преображения.

К этому добавляется задача — постараться сделать этот путь путем «от» удовольствия, а не «к» нему; или попытаться открыть для себя возможность просто находиться в этом состоянии или быть открытым для него. Не давя на себя, а предоставляя себе пространство для существования за пределами рамок, систем убеждений и страхов.

И прежде чем отправиться в это путешествие, я хочу признаться, что начинаю его в сильном страхе. Я чувствую, что подвергаю себя риску, и до сих пор не знаю, как мне удастся выразить словами то, что я чувствую в глубине души. Но я действительно чувствую, что заключаю с читателем сделку, в рамках которой я хотела бы, чтобы мы оба пошли на риск. Я готова рискнуть и расскажу о своей истории, о своём прошлом, о своей уязвимости как человека, способного чувствовать, и прежде всего как женщины. Женщины, которая раскрывает свою душу, чтобы рассказать о своей боли, разочаровании, борьбе, озерах печали и депрессии, травмах и насилии — обо всём, что оставило свой след. Но не только об этом, а и о том, что в моей душе есть надежда, свет и множество, так много мечтаний, которые хотят воплотиться в жизнь. И именно из-за интимности всего этого в этом тексте я пытаюсь установить связь, отношения между моим текстом и тем, кто его читает; одна только мысль о том, что это так, дарит мне взгляд, в котором меньше осуждения и больше понимания и сострадания к самой себе — голос в пользу лучшего мира.

Как сказала Брижит Вассалло в одной из своих лекций: “Я пишу, чтобы мои шрамы перестали быть только моими” (Барселона, 2018 г.)

Поскольку мои тексты рождаются из моей личной жизни, важной отправной точкой для меня станет уважение к себе и верность самому себе. Из этого следует, что я не собираюсь писать в особо формальном, рациональном или интеллектуальном стиле, а хочу исследовать и получать удовольствие от творческого процесса. Это будет процесс обучения тому, как это делать, познания своих трудностей и способностей, при этом я постараюсь не застрять, не загнать себя в рамки и не чрезмерно отождествлять себя с жесткой схемой того, кем я являюсь, которая может в конечном итоге стать для меня гнетом.

Учитывая важность метода, при котором основное внимание уделяется процессу, а не конечному результату, важным навыком, который мне необходимо развить, станет сострадание. Сострадание к себе как к писателю. Эми Минделл говорит об этом мета-навыке “как о качестве, присущем многим духовным традициям. Это способность к особому чувству, которая позволяет понять и прочувствовать мир клиента” (Эми Минделл, 1995: 66); и в данном случае это качество будет особенно применимо к тому, как я наблюдаю за собой и отношусь к себе. Она определяет это качество как “воспитание, заботу и внимание к тем частям нас самих, которые нам нравятся и с которыми мы себя отождествляем, при этом уделяя равное внимание и ценивая те части, которые нам не нравятся […] Кроме того, сострадание подразумевает помощь всем этим частям в раскрытии и проявлении их сущностной природы и смысла” (Эми Минделл, 1995: 69)

Развитие этого качества сыграло для меня решающую роль в том, чтобы я смогла разобраться со сложными проблемами своего прошлого, относиться к трудностям с любовью и меньшим осуждением, и, прежде всего, не поддаваться давлению внутреннего критика¹² и уметь устанавливать для них границы.

Уважение ко всем нашим внутренним голосам — это глубоко демократическое отношение к самому себе, которое в групповой работе также известно как Глубокая демократия¹³. Это был крайне необходимый шаг, позволивший мне выйти за рамки моей основной идентичности и не поддаться тираническим силам, которые часто стремятся доминировать надо мной и угнетать меня. В моей личной работе «глубокая демократия» означала попытку принять, ценить и предоставить сбалансированную власть всем моим внутренним голосам, разнообразным эмоциям, противоречивым мыслям и чувствам, едва уловимым движениям и т. д. Попытку обнаружить важное послание или вклад, который каждый из них может предложить. Применение философии глубокой демократии — сложная задача, поскольку всегда есть аспекты себя или других, которые я предпочёл бы просто изменить или от которых просто избавиться. Однако важно и необходимо интегрировать и исследовать различные части, которые проявятся как части целого; пытаясь развить внутреннего старейшину¹⁴ или фасилитатор, способный одновременно учитывать и уважать разнообразие точек зрения, чтобы без осуждения принимать то, что возникает.

Этой фигуре-фасилитатору часто приходится выступать посредником и налаживать диалог между различными частями. Будет очень полезно предоставить ей собственное пространство, чтобы она могла прислушиваться к разным голосам и сопровождать процесс в целом, глядя на него со стороны — с более отстраненной и менее вовлеченной точки зрения, не погружаясь в драму жизни.

Важным вкладом «Процесс-ворка» является именно эта открытость к принятию отвергаемых и довольно второстепенных переживаний¹⁵, “таинственные и необъяснимые элементы жизни, которые являются потенциальными семенами новой жизни и творчества” (Эми Минделл, 1995: 57), способные дать нам более полное восприятие реальности.

“умение смотреть на мир глазами новичка” — это ещё один важный метанавык, позволяющий с открытостью принимать всё, что может возникнуть на этом пути. Это дзенский подход: “открытый и беспристрастный ум — или, возможно, сердце […] — позволяет нам ценить и замечать, казалось бы, незначительные события” (Эми Минделл: 82). Оно позволяет мне смотреть на вещи более свободно и беспристрастно, с меньшей привязанностью и большей спонтанностью, так что я
может изучить вторичный процесс¹⁶ не привязываясь к тому, что уже
устоявшиеся термины. Этот навык мне очень пригодится, наряду с любопытство, чтобы открывать для себя новые аспекты или новые способы взгляда на факты и чувства, а также позволять себе рассматривать каждый опыт как нечто уникальное.

Прежде чем приступить к написанию, я четко для себя определила, что для развития этого процесса мне необходимо включить в него искусство и творчество, ведь именно благодаря им я часто чувствовала, как моя жизнь исцеляется, становится красивее и полнее. И я чувствую, что это тесно связано с моим опытом получения удовольствия и с тем, что я позволяю себе посвящать время творчеству и наслаждению искусством — что представляет собой большой вызов для моих критиков.

Сайт творческий ум “позволяет вам соединиться с тем, что вы переживаете, стать этим и действительно творить вместе с этим. Вы больше не пассивный наблюдатель, а живая, творческая сила самой природы” (Эми Минделл: 135). Именно в эти моменты творчества я чувствую себя свободной, наполненной энергией игры и отрешённости, словно я — невинный ребёнок, лишенный предрассудков. Это моменты, когда расцветают свобода и восторг от жизни, и когда за пределами моей обычной идентичности и моего сознания появляется нечто новое, служащее мостом к другим мирам. Иногда это мгновения, которые соединяют меня с самой сущностью, с чем-то, выходящим за пределы объяснимого.

И, учитывая всю важность этих элементов для правильного проведения процесса, воспользовавшись магией алхимии, я поместил их в котёл для варки в надежде, что в результате получится нечто вроде золота или что-то похожее по своей сути.

И прежде чем закрыть чемодан, Я не забываю пригласить своего критика в это путешествие. Но на этот раз я приглашаю его в качестве верного союзника, чтобы он помог мне выявить детали и проблемы, которые без него могли бы остаться незамеченными. Но, прежде всего, я делаю это, согласовывая с ним место, которое он занимает, и тщательно переосмысливая характер моих отношений с этими более критически настроенными голосами.

г) Где всё начинается

“Смерть ведёт меня по жизни”

Более года назад, после десятилетий глубоких страданий, лет непрекращающейся борьбы со своей склонностью к депрессии и после интенсивных поисков, направленных на то, чтобы понять смысл своего существования, я в который раз повторила себе: мне нужно изменить свою жизнь. Но На этот раз речь идет не о том, чтобы “изменить свою жизнь”, а о том, чтобы по-новому взглянуть на свою жизнь и по-новому к ней отнестись.

В несколько моментов моей жизни смерть стучала в дверь, или, вернее, это я стучала в её дверь, пытаясь найти выход из мучений, которые переживала. Мне нужно было оказаться на грани жизни, чтобы полюбить её, ценить и захотеть жить. Мне понадобился последний решительный толчок, чтобы принять решение встать на сторону жизни, света, «да», изобилия… то есть на ту сторону, которую я теперь могу назвать стороной наслаждения.

Всё началось ближе к концу учёбы, когда мне предстояло выбрать тему дипломной работы. Женская сексуальность, удовольствие и свобода — эти темы увлекали меня на протяжении многих лет. Они часто фигурировали в моих разговорах, занимали мои мысли и даже стали частью моих серьёзных личных переживаний. В тот момент произошел сильный эмоциональный разрыв, и в тот же день мое тело отказало. Это повлекло за собой череду сложных обстоятельств, которые вновь привели к глубокой депрессии, но на этот раз также к желанию расчистить путь, лежащий передо мной.

Из-за серьезной аварии мне пришлось перенести операцию. Операция под наркозом стала для меня переломным моментом в жизни. Может быть, трудно понять, в чем заключается страх перед такой, казалось бы, простой операцией. Но для людей, чьё тело несет на себе следы перенесённого насилия, отдавать своё тело на операцию под наркозом, лишившись контроля над ним, может быть пугающим. Это был важный момент сдачи, когда я могла только надеяться, что к моему телу отнесутся с уважением. Это был важный переломный момент: я могла только надеяться и верить, что к моему телу отнесутся с уважением. На этот раз кто-то другой, а не я, должен был проявлять повышенную бдительность, а мне предстояло занять другую, менее привычную роль — роль доверия и сдачи… После операции мне пришлось провести несколько недель в инвалидном кресле, и впервые в жизни я испытала покой и физическую неподвижность, что дало мне ясное понимание моей врождённой склонности к движению. У меня было много дней, чтобы подумать и поразмышлять, и я поняла, что одно было несомненно: В тот день, когда я снова смогу ходить, мне придётся идти по новому пути, искать новые пути. Я не собиралась снова и снова блуждать по привычным тропам депрессии и мрачных уголков души. Пришло время оставить позади роль жертвы, время занять позицию выжившей, чтобы заново определить себя и поверить в то, что я могу избавиться от своей прежней идентичности, которая больше не была мне нужна. Рассматривая это как процесс, я сопоставила противоречивые элементы: одну часть, которая осознавала, что не может контролировать ситуацию, и другую, которая двигалась вперёд и обретала силу, чтобы идти по другому пути. Я поняла, что это во многом связано с воплощением опыта невозможности двигаться!

Это были тяжелые месяцы, но я принял решение: пришло время выбрать новый путь.

В это время я начал осознавать, как много лет я прожил в месте, где моя жизнь была окутана тьмой, и как в ней отсутствовало какое-либо удовольствие. И тогда я взял слово удовольствие в качестве объекта исследования, и я решила выяснить, каково это — погрузиться в удовольствие, дать ему название, прочувствовать его и даже позволить себе насладиться им. Так началась моя новая роль.

Вскоре после начала этого приключения у меня появилась возможность поехать в Индонезию и отправиться в путешествие, которое я называю своим “путешествием ради удовольствия”. Я превратила это путешествие в вызов самой себе, потому что мои убеждения пытались сорвать это приключение и принизить саму идею путешествия, единственной целью которого было получение удовольствия. Несмотря на внутренние противоречия, вызванные этим испытанием, и не до конца понимая, смогу ли я выдержать такое путешествие, я взяла рюкзак и отправилась учиться просто наслаждаться моментом. И я делала это в течение нескольких дней, противостояя своим внутренним критикам и не обретая полного удовлетворения, но при этом не погружаясь в страдания. Это был сложный поиск, вызвавший множество неприятных ощущений, но я справлялась с ними без страданий. Ничто не казалось мне чем-то потрясающим, и я как будто застыла внутри, но просто позволяла себе быть такой, какая я есть, и не требовала от себя слишком многого.

И вдруг наступил день, когда моя жизнь резко изменилась…

Это был прекрасный солнечный день. Мы с новым другом путешествовали по небольшому острову, и местные жители, встречаясь с нами взглядами, дарили нам яркие дружеские улыбки. Было удивительно, какие чувства пробудили во мне эти люди — я чувствовала безграничную благодарность. И между одной улыбкой и другой на этот крошечный волшебный остров начала спускаться ночь; под впечатлением от этого опыта я написала это письмо:

Написано по дороге обратно:

Я отправился в путешествие ради удовольствия, преследуя единственную цель — научиться жить так, чтобы моя жизнь была теснее связана с удовольствием. Умение погрузиться в удовольствие — задача, которая многим может показаться простой, но для меня она стала совершенно новым открытием и испытанием. И, как ни странно, из этого удовольствия родился самый страшный кошмар, который только мог со мной произойти: ощущение, что на этот раз не я буду решать, жить мне или умереть, а природа решит за меня.

И прежде чем продолжить, я должен сказать, что, хотя я здесь рассказываю о своём собственном опыте, многие другие не пережили это землетрясение.

Благодаря этому опыту и данному мной обещанию я обрёл в себе огромную силу, чтобы выбрать жизнь вместо смерти, чтобы ещё решительнее взять на себя обязательство порвать с определёнными тенденциями. Сегодня, спустя некоторое время, несмотря на пережитый ужас и муки тех долгих часов ожидания, я безмерно благодарен за то, чему научила меня природа. В ту ночь смерть пришла ко мне, чтобы соединить меня с жизнью, и это был не первый раз, когда я принимал её визит, но на этот раз, когда она появилась, вариант выбрать её не входил в вопрос — это решение нельзя было принять даже в самой сильной агонии. Теперь, со временем, я вижу, как в ту ночь крайней муки, хотя это и кажется парадоксальным, появилось небольшое чувство облегчения — ощущение, что всё, что я мог сделать, — это ждать, что всё было не в моих руках, что борьбы больше не было. В тот момент моя идентичность воина и борца была аннулирована. Да, это было чувство облегчения, о котором я столько раз мечтала в своей жизни, когда смерть представлялась мне путем к сдаче, к отказу от борьбы, как отдых от стольких страданий… Но в ту ночь, в тот момент, когда я больше всего хотела жить, появилось чувство свободы, отрешённости, ощущение того, что я отдаю себя в руки жизни. Может быть, это имело какое-то отношение к удовольствию?

Использование этого опыта, когда смерть выступает в роли наставника по жизни в рамках синхроничностей¹⁸:

Древние и шаманские учения говорят о том, что мудрость можно обрести через синхронистические явления, то есть прислушиваясь к окружающему миру. Воспринимая необычные внешние события всерьёз и веря даже в собственные выдумки, вы приближаетесь к своим личным мифам. Если же вы этого не делаете, сама смерть вынуждена будет опровергнуть ваше представление о том, кто вы есть, и, так сказать, под дулом пистолета заставить вас сдаться и следовать за естественным течением событий.

Майндэлл, 2017: 14

Этот опыт побудил меня назвать данную статью “Паломничество к удовольствию”, главной темой которой является радость жизни.

3. На пути к удовольствию

а) Краткий исторический обзор

Удовольствие может представлять собой абстрактное и расплывчатое теоретическое понятие, поскольку оно связано с субъективностью каждого человека и основано на его собственных ощущениях и опыте. Но когда мы говорим об удовольствии, у нас всё же есть его социальный образ, определённое представление или опыт того, что такое удовольствие. В этой главе я постараюсь рассказать о том, в чём мы могли бы сойтись, определяя, что такое удовольствие. И начну я с определения из Википедии, в котором говорится, что удовольствие связано с удовлетворением потребности.

Удовольствие может быть определено как положительное, приятное или эйфорическое ощущение или чувство, которое в своей естественной форме проявляется, когда сознательное существо полностью удовлетворяет какую-либо потребность: питье — в случае жажды; еда — в случае голода; отдых (сон) — при усталости; секс — для удовлетворения либидо; развлечение — при скуке; а знания (научные или ненаучные) или культура (различные виды искусства) — при невежестве, любопытстве и потребности в развитии способностей. Природа обычно связывает ощущение удовольствия с какой-либо пользой для вида, а философия относит его к числу возможных видов счастья

https:// es.wikipedia.org/wiki/Placer , 07.05.2019

Если обратиться к этимологии этого слова, то, согласно “Словарю Королевской академии испанского языка”, слово «удовольствие» происходит от латинского placere (угодить или доставить удовольствие). 2. м. Физическая или духовная радость или удовольствие, возникающие в результате совершения или восприятия чего-либо, что нравится или считается хорошим.

Чтобы поговорить об удовольствии, мне нужно совершить путешествие во времени, поскольку это понятие интерпретировалось по-разному в зависимости от социокультурного контекста и эпохи. Учитывая, что это не объективное количественное исследование, а скорее эвристический проект, я позволю себе делать исторические скачки. Я кратко опишу, как различные авторы, рассматривавшие эту концепцию, могли бы её определить.

Чтобы дать общее представление об этой теме, я хотел бы начать с греческой культуры, поскольку именно она оказала огромное влияние на западную мысль и была построена вокруг идеи наслаждения.

Греческая мифология изобилует богами и богинями, полубогами, героями и героинями, чьи поступки во многом обусловлены многочисленными сексуальными связями и изменами. Общество подражало этим образцам и примерам. Поведение этих мифологических персонажей было продиктовано стремлением к удовольствию, что способствовало его общественному признанию. Однако важно не забывать, что этот опыт или представление об удовольствии были присущи высшим слоям общества и, следовательно, являлись привилегией, доступной лишь немногим.

В трудах Платона и софистов удовольствие занимает ключевое место. Они представляют удовольствие как нечто этически благое, выступают за его культивирование, защиту и даже нормализацию.

В греческой культуре после софистов появились Эпикур и гедонисты. Эпикурейцы стремились достичь отсутствия боли, при этом человек должен был отречься от всего, что вызывает боль и страдания. Для эпикурейцев ключ к самореализации заключался в разумном управлении удовольствиями и страданиями, в культивировании атараксии (отсутствия душевных волнений), при этом они осознавали, что избыток удовольствий может привести к страданиям.

Слово “гедонизм” образовано от корня hedoné означающее “удовольствие”, и суффикс -изм которая выражает “доктрину”. Следовательно, “Гедонизм — это философская доктрина, согласно которой удовольствие является высшим благом человеческой жизни”.” (Википедия) Однако в то же время принцип удовольствия необходимо контролировать, чтобы сформировать невротическое сознание.

Вплоть до середины XX века философы обсуждали природу удовольствия, уделяя особое внимание гедонизму. (Оксфордская энциклопедия философии, 1995: 834).

Мы не можем игнорировать то, как эти философские течения оказались обусловлены подъёмом христианства. Это вызывает в воображении образ вездесущего Бога, который наблюдает за всем, порождает чувство вины и вводит понятия греха, запрета и наказания. Изначально христианство опиралось на греческую философию и ставило дух выше тела. И только позднее христианское представление о сексе претерпело радикальные изменения: с искушением Адама в раю, “принявшим предложение Евы”, сексуальное желание впервые стало ассоциироваться с истоками греха. Именно в этот момент человеческая сексуальность стала восприниматься исключительно как средство продолжения рода и только в рамках брака. Эта связь между сексом и грехом определяла христианскую сексуальную доктрину на протяжении более тысячи лет, и даже сейчас мы живём в рамках этих предписаний, которые формируют коллективное и социальное бессознательное. Перефразировано из (https:// www.nuevatribuna.es/articulo/historia/sexualidad-mundo-cristiano/ 20170918123834143458.html)

Позвольте мне теперь сделать небольшой исторический экскурс. С развитием гуманизма и наступлением эпохи модерна наука приобрела огромное значение, а понятие удовольствия стало обусловленным, как показывали Шопенгауэр, Маркс, Фрейд и все так называемые философы “Школа подозрительности” скажем, с появлением капитализма и либеральных обществ. Этих философов относят к данной категории из-за их критического переосмысления основ западной философии, и в особенности — роли разума. Для Фрейда разум является лишь частью психики и занимает очень небольшую долю по сравнению с бессознательным. Он сформулировал идею “принципа удовольствия” в противовес “принципу страдания”, предположив, что с самого рождения люди инстинктивно стремятся к удовольствию.

Принцип удовольствия — один из двух принципов, которые, по мнению Фрейда, определяют функционирование психики: вся психическая деятельность направлена на избегание неудовольствия и стремление к удовольствию. Поскольку неудовольствие связано с увеличением уровня возбуждения, а удовольствие — с его снижением, принцип удовольствия представляет собой экономический принцип.

Википедия, 12.09.2019

С точки зрения Юнга, эта психическая энергия также является отправной точкой, позволяющей людям стремиться к удовольствию и смягчать конфликты в различных ситуациях.

И, похоже, все эти философские и психологические представления об удовольствии — не просто домыслы, а имеют под собой научное обоснование, которое доказывает, что мозг устроен так, что стремится к удовольствию. Как правило, когда человек делает что-то приятное, нейроны выделяют химическое вещество дофамин. Это выделение вызывает ощущение удовольствия и побуждает повторять данное действие снова и снова.

С появлением либеральных и постмодернистских обществ удовольствие стало чем-то более эфемерным, связанным с стремлением к потреблению и с капитализмом — причём речь идёт не только об экономическом, но и о культурном капитализме, в котором каждый человек представляет собой небольшой бизнес, в который нужно инвестировать, чтобы постоянно быть в курсе событий, в курсе новостей, в хорошей форме… Быть счастливым кажется своего рода обязательством, а доминирующими ценностями становятся успех, общественное признание и постоянное благополучие… С другой стороны, печаль, страдание, уязвимость, боль и неудовлетворенность отвергаются и отбрасываются в сторону, становятся невидимыми и даже рассматриваются как часть болезни. Счастье, по-видимому, оправдывает любые усилия, а, напротив, вызывает груз страха и вины, если человек чувствует себя грустным. Кажется, что одни состояния духа более социально приемлемы, чем другие, что определяет определённые установки и модели поведения. Как мы можем наблюдать сейчас в социальных сетях, такой образ жизни делает нас рабами этого так называемого счастья.

Основываясь на всей этой информации из истории и науки, можно сказать, что удовольствие — это то, к чему нужно стремиться, чтобы добиться успеха. Однако в то же время его необходимо контролировать, поскольку оно представляется потенциально опасным.

Мне интересно, как представление об удовольствии менялось на протяжении истории и как оно продолжает трансформироваться по сей день. Можно сказать, что удовольствие необходимо рассматривать в контексте, поскольку оно всегда находится в социально-экономическом и историческом контексте. Поэтому я буду говорить об удовольствии и размышлять над ним, исходя из своего собственного культурного контекста, окружения, опыта, а также жизни и прошлого.

Мне трудно сформулировать чёткое или конкретное определение удовольствия, с которым я могла бы чувствовать себя комфортно. Но изучение этой темы и краткое историческое представление об эволюции этого понятия открыли для меня новые способы мышления и различные точки зрения. Я понимаю, что разговор об удовольствии — это как разговор о том, как мы функционируем на социальном уровне в контексте наших свобод, управления своими потребностями, связи с нашей сущностью и с нашими телами… А исторический контекст также напоминает мне о бесчисленных вопросах, которые охватывает термин “удовольствие”.

б) Здоровье и удовольствие: роли и движущие силы в рамках капиталистической системы

Наша доминирующая социальная система стремится скрывать боль и конфликты […] Демократический мир пристрастился к миру и гармонии; большинство людей используют свой статус¹⁹ и привилегии, призванные предотвратить конфликты. Средства массовой информации уделяют особое внимание отдельным лицам, у которых возникают конфликты интересов, однако сама система не позволяет большим группам людей объединяться для решения своих общих проблем.

Майндэлл, 1995: 193

Как говорит Майндэлл, мы как общество стараемся избегать любых потрясений — будь то конфликты в отношениях или всё то, что может доставлять дискомфорт телу и лишать нас чувства благополучия.

Если мы проанализируем этот призыв к игнорированию боли и избеганию всего, что не ведет к благополучию — цель, к которой стремились некоторые философы, такие как эпикурейцы, — то сможем обнаружить явные следы этого подхода в методах управления болью и болезнями и их предотвращения. Если симптомы — это сигналы тревоги, посылаемые организмом, то преобладающая социальная модель заключается в том, чтобы маскировать эти симптомы, с тем чтобы нарушение исчезло. Никто не интересуется тем посланием, которое они могут нести организму, и главная цель состоит в том, чтобы избавиться от всего, что вызывает дискомфорт или беспокойство на физическом или психическом уровне. Такое стремление к отсутствию страданий приводит нас к чрезмерному употреблению лекарств для маскировки симптомов, и это усугубляется потребностью патологизировать всё, что выходит за рамки строго нормативного, с фиксацией на дуализме здоровья и болезни.

В книге “Здоровье в болезни — болезнь в здоровье” (2014) Пьер Морен предлагает противоядие от этого гипермедицинизированного и патологизированного общества. Он предлагает нам новый взгляд на классическое понятие здоровья: более широкий, менее предвзятый и менее угнетающий взгляд на наш жизненный опыт. Морин объясняет, как наше представление о здоровье ухудшило наше общее благополучие, отделив переживания и болезни от контекста межличностных отношений каждого человека; маргинализировав и лишив возможности влиять на свою жизнь тех, кто отличается от других или кого невозможно вылечить; и, прежде всего, отстранив нас от понимания смысла симптомов и той огромной мудрости, которую они привносят в процесс развития личности.

Физические симптомы не обязательно носят патологический характер, то есть они не являются просто болезнью, которую нужно подавлять, лечить или от которой нужно выздоравливать. Симптомы — это потенциально значимые и содержательные состояния

Майндэлл, 2006: 11

Морин выделяет два подхода к пониманию здоровья: тот, который нам уже знаком и который он определяет как “малое здоровье”, сосредоточенный на дисбалансах механических аспектов (артериальное давление, уровень холестерина, уровень сахара…), при котором организм рассматривается как машина, которая иногда выходит из строя; и “большое здоровье” — термин, введенный философом Ницше, который предлагает новый взгляд, в котором “малое здоровье” включено, но к нему добавляется еще одно измерение смысла и цели. Он рассказывает нам о том, как мечтает тело и как, прислушиваясь к его сигналам и следуя им, оно раскрывает глубокие истины о том, что значит быть человеком и что значит быть здоровым. (https:// www.youtube.com/watch?v=2FD5_qFRcpY)

Доминирующее в нашей культуре представление о здоровье исключает многих людей, считая их нездоровыми. Когда мы оттесняем на обочину определенные аспекты здоровья, мы ставим людей в положение, когда их пренебрегают, снижаем их благополучие и усиливаем стресс, а главное — упускаем огромный потенциал, силу и мощь нашего сообщества, заставляя себя подчиняться общепринятым нормам.

В “Процесс-ворке” говорится о «радужной медицине». Это парадигма, которая учитывает диагнозы, поскольку они дают нам информацию о том, что на самом деле происходит. Однако субъективному опыту человека и его симптомам уделяется не меньшее значение, поскольку считается, что существует энергия, стремящаяся выразиться через тело. Признавая этот опыт и позволяя ему проявиться, симптомы могут облегчиться, а могут и нет, но в любом случае он становится каналом²⁰ информации и осознания. С этой точки зрения симптомы высвечивают энергию, которая не исчезает, сколько бы лекарств мы ни принимали. Эта энергия несет нам важное послание. Если она не может проявиться через тело, она будет искать другие каналы. Это телеологический подход, в котором нас интересует “зачем”: послание, скрытое в том, что с нами происходит.

«Радужная медицина» охватывает как реальное время и пространство физической реальности, так и уровни сновидений, относящиеся к психологической реальности организма. Она включает в себя компоненты классической медицины, такие как анатомия, диагностика, медикаментозное лечение, хирургия, биофизика и т. д., а также методы альтернативной медицины, связанные с субъективным опытом, сновидческими паттернами и всеми уровнями
сознание²¹

Морин и Рейсс, 2010: 24

В «Процесс-ворке» нам не нужны объективные тесты для подтверждения переживаний; вместо этого нас интересует субъективность самого переживания. И мы понимаем, что тело — это не что-то механическое, а инструмент, который самостоятельно меняет свои тона и может быть понят только в рамках процесса.

​б.1) Депрессия и стресс: враги удовольствия

Важно отметить, что удовольствие оказывает поддающееся количественной оценке влияние на здоровье человека, поскольку является одним из способов борьбы со стрессом и депрессией — двумя из бедствий капиталистического общества.

Чтобы говорить об удовольствии, мне кажется важным затронуть тему депрессии и здоровья в современном обществе, в котором мы живем. Если обратиться к этимологическому корню понятия «депрессия», то мы увидим, что оно происходит от латинского термина депрессия что означает угнетение, упадничество или уныние. (https://es.wikipedia.org/wiki/Depresión)

Каждая эпоха характеризуется определенными заболеваниями, обусловленными ее социально-политическим контекстом. Философ Бюнг-Чул Хан в своей книге «Общество усталости» (2012) пишет, что если в прошлом дискуссии о здоровье вращались вокруг вирусных и бактериальных проблем, то в XXI веке на первый план вышло психическое здоровье с такими заболеваниями, как депрессия, синдром дефицита внимания и гиперактивности, пограничное расстройство личности или синдром профессионального выгорания. Если раньше существовало различие между внутренним и внешним миром, где бактерии представляли собой врага, то теперь враг живет внутри нас. Нас атакуем мы сами, с нашими нереалистичными требованиями к себе, которые порой даже приводят к тому, что мы эксплуатируем самих себя, руководствуясь ложным ощущением свободы. И он говорит о false ощущение, поскольку мы полагаем, что, раз требования или принуждение исходят извне, мы свободны, но на самом деле это не так. И, по мнению Бюнг-Чоля Хана, эти заболевания обусловлены свободой действий и избытком стимулов. Он говорит о насилии или избытке Позитивность, понимаемое как избыток коммуникации, перепроизводства, труда, досуга или сексуальной гиперактивности… избыток, который приводит к тому, что личность теряет себя перед лицом столь огромного избытка. Раньше насилие исходило из далёких или чуждых нам мест, а теперь оно исходит из множества вариантов и видов деятельности, которые предлагает нам система, вызывая удушье, перенасыщение и истощение.

Депрессия — это болезнь общества, страдающего от избытка позитива. Она отражает тот тип человечества, которое ведет войну против самого себя.

Хан, 2012 г.

Хан говорит о депрессии как о типичном заболевании современного общества и о том, как она вызывается страхом не оправдать ожидания (этот процесс, как мне кажется, в той или иной степени затрагивает меня при написании этой статьи, а порой и в жизни в целом). Сегодня существует система убеждений, гласящая, что при достаточном усилии можно достичь чего угодно, что подпитывает требования, предъявляемые к самому себе. Эта система одновременно порождает и жертв, и палачей: мы порабощаем себя в погоне за самореализацией или (ресурсами для) потребления, отбрасывая в сторону размышления и скуку.

Сетование человека, страдающего депрессией, — «Ничего не возможно» — может проявиться лишь в обществе, которое верит, что «Нет ничего невозможного»

Хан, 2012: 31

Хан утверждает, что “депрессия разражается в тот момент, когда субъект перформанса больше не в состоянии делать что-либо” (2012: 31). Это позволяет предположить, что депрессия может возникать как вторичный процесс, представляющий собой путь отхода от невыносимой ситуации. Ситуация, в которой мы не способны установить границы собственным требованиям и требованиям системы — будь то во имя самореализации или в результате действия капиталистической системы и общества потребления. Депрессивные состояния, как правило, возникают вследствие длительного угнетения, и можно сказать, что они появляются как союзники, несущие послание, призванное помочь нам в процессе обретения целостности.

В наши дни депрессия — широко распространенное явление, которое может затронуть любого человека. Она может проявиться в переходные моменты жизни, когда вы переживаете структурные или эмоциональные изменения, вызванные определенными событиями. И как общество мы склонны подавлять, маргинализировать и избегать работы с этим явлением, потому что оно нас беспокоит. В Европе психиатрия, а значит и сфера психического здоровья, в настоящее время регулируется диагностическим руководством DSM-5, в котором дается классификация расстройств и психических заболеваний. Подавляющему большинству людей в какой-то момент жизни можно было бы поставить диагноз, соответствующий многим диагностическим категориям DSM. Мы живём в обществе, которое навешивает ярлыки и патологизирует; оно определяет, как мы должны себя чувствовать, распределяя нас между полюсами «хорошо–плохо», «нормально–патологично», а значит, и между «удовольствие–неудовольствие».

Такой категоричный подход аллопатической медицины как бы указывает на наличие проблемы в сфере психического здоровья. Когда нам ставят диагноз или навешивают ярлык, это может вызвать страх, хотя в некоторых случаях это может принести и облегчение. Проблема заключается в том, что зачастую предлагаемое “решение” носит химический характер и остается лишь частичным решением более широкой проблемы. Важным преимуществом «Процесс-ворка» является возможность работать в этих различных измерениях.

Процессуальный подход учит нас, что депрессии — это внутренне маргинализированные состояния, которые являются частью мифа о нашей жизни. Они — часть нас, и если мы не принимаем их, это становится вопросом жизни и смерти. Они похожи на повторяющийся сон.

С клинической точки зрения существуют различные степени и типы депрессии: это категории, которые в определенной степени помогают нам понять каждый конкретный случай; однако гораздо интереснее — суметь раскрыть симптомы, ту субъективную депрессию, которую переживает каждый из нас.

Процессуальный подход рассматривает эти состояния сдержанно, признавая их существование и то, что мы взаимодействуем с ними, а также то, что это процессы, которые необходимо раскрывать как на индивидуальном, так и на глобальном уровне.

И эта чрезмерная нагрузка, связанная с представлениями о том, какими мы должны быть, — это чрезмерные требования к самому себе — приводит не только к депрессии, но и к стрессу, вызывая состояние психического истощения, которое зачастую приводит к различным физическим и психическим расстройствам.

Мы живем в условиях парадокса и постоянного морального противоречия в отношении удовольствий, когда капиталистическая система стремится побудить людей искать удовольствия и счастье через потребление. Это потребление порождает избыток как материальных, так и символических потребностей. В то же время у нас едва ли остается время на удовольствия и на удовлетворение этих потребностей в условиях нестабильной системы труда и экономики, в которой находится значительная часть населения. Как мы видели на примере Древней Греции, здесь возникают вопросы, связанные с Социальный статус²² в контексте организации досуга и, в особенности, свободного времени. Почему-то я чувствую себя привилегированным, что могу посвятить своё время изучению этой темы, благодаря тому, что мои основные потребности удовлетворены.

Я думаю, что нам всем нужно больше узнать о удовольствии. Я бы даже осмелился сказать, что для значительной части общества удовольствие в повседневной жизни в настоящее время “отсутствует”, “исчезло” или “неумело регулируется”. Примером этого служит большое количество людей, страдающих зависимостями, при которых как психоактивные вещества, так и определенные формы поведения используются в качестве единственного способа обрести удовольствие, получить доступ к тем частям себя, которые нам неизвестны или к которым мы не научились обращаться без зависимости.

Однако, хотя слово «удовольствие» часто звучит в разговорах многих людей, оно до сих пор остается важным культурным аспектом.

в) Удовольствие и связь с природой — это также наша внутренняя двойственность
природа

Когда люди считают что-то красивым,
остальное становится уродливым.
Когда люди считают что-то хорошим,
всё остальное идёт наперекосяк.

Бытие и небытие порождают друг друга.
Сложное и лёгкое дополняют друг друга.
«Длинный» и «короткий» определяют друг друга.
Высокое и низкое зависят друг от друга.
«До» и «после» следуют друг за другом.

Поэтому Учитель
действует, не предпринимая никаких действий
и учит, не произнося ни слова.

Лао-цзы, «Дао Дэ Цзин», перевод Стивена Митчелла

Позвольте мне теперь рассказать об авторе, который вдохновил меня на размышления об удовольствии, здоровье и том, как мы распоряжаемся своей жизнью и ресурсами. На этот раз речь пойдет об авторе из восточной культуры — Сатише Кумаре. Он предлагает мировоззрение, в центре которого лежит важность связи с самими собой, с нашим внутренним “я” и с природой. В своей книге «Элегантная простота: искусство хорошо жить» (2018) он говорит о самореализации, удовлетворении и даже удовольствии — и всё это в контексте природы. Он выдвигает теорию о том, как кочевые общества, начав обосновываться в поселениях, утратили связь с природой. Ситуация усугубилась с наступлением промышленной революции, когда у значительной части населения перестало оставаться время для себя, не оставляя места для духовного развития. Мы начали чрезмерно эксплуатировать природу, землю и её ресурсы. Наша связь с миром природы и равновесие с ним были утрачены, а количество стало преобладать над качеством.

В мире хватит всего на то, чтобы удовлетворить потребности каждого, но не хватит на то, чтобы удовлетворить жадность каждого²³

Махатма Ганди

Мне ясно, что, разрушая природу, мы разрушаем самих себя, ведь мы и есть природа. Сатиш напоминает нам, что слово «человек» происходит от латинского «humus», что означает «существа земли». Всё, что мы едим, преобразуется и возвращается в землю. Всё вдохновлено природой, и, несмотря на это, мы отдалились от природы, от циклов, от ритма процессов. А чрезмерные требования, которые мы предъявляем к себе, слишком сильное давление в погоне за успехом, стремительное развитие технологий и наше стремление к совершенству отрывают нас от того, кем мы на самом деле являемся, от того, что мы чувствуем, что переживаем, и, как следствие, лишают нас также и радости.

Времена этого процесса — не времена капиталистического мира

Брижит Васалло²⁴

Если рассмотреть два великих течения традиционной китайской мысли — конфуцианство и даосизм, — то оба они основаны на вере в природный мир и человеческую природу.

Для восточного мира природа — это то, что возникает изнутри; это процесс, который полностью выходит за пределы нашего контроля. Природа по определению — это то, что происходит спонтанно, как дыхание или сердцебиение. А даосская философия подчеркивает важность того, чтобы полагаться на то, что происходит само по себе

Уоттс, 2010: 27

Эти течения подсказывают нам следовать течению событий, доверяя тому, что всё уладится само собой. Но мы стремимся контролировать природу, господствовать над ней — как над внутренней (нашими чувствами и образом жизни), так и над внешней — эксплуатируя её для достижения лучших результатов, но при этом забывая прислушиваться к ней и соединяться с её сущностью.

Даосизм — древняя философия, зародившаяся в Китае более 3000 лет назад, из которой черпает вдохновение «Процесс-ворк». Обе эти системы развивают идею восприятия природы и установления связи с ней, выявляя и формулируя её законы через Инь и Янь, а также исследуя жизнь и её полярности, представленные этим символом.

В даосизме я выделяю два аспекта, которые, на мой взгляд, имеют отношение к удовольствию: качество плавности и двойственное видение.

В основе даосизма лежит концепция Дао — “Путь”. Она заключается в том, чтобы следовать течению вещей, плыть по течению, а не бороться с ним, а также в принципе “У-вэй”.

“Дао всегда бездействует, но нет ничего, что бы не делалось”. Первый даосский принцип заключается в том, чтобы не противоречить законам и ритмам Вселенной. Путем формирования поведения, не требующего усилий, достигается «у-вэй». Этот термин буквально означает «недействие» […] или же его можно перевести как «без усилий»

Муньос, 2001:17

Эта черта напоминает мне способность прислушиваться к сигналам, остановиться и понаблюдать, в каком направлении лежит путь наименьшего сопротивления. Обращать внимание на то, куда ведёт естественный ход процесса, и следовать за этим потоком; вместо того, чтобы сопротивляться, форсировать события в определённом направлении или пытаться оправдать чьи-то конкретные ожидания. Я часто сталкиваюсь с этой борьбой в своём стремлении к удовольствию: мне трудно соединиться с настоящим моментом или просто оставаться в покое.

Символ Инь-Ян обозначает две противоположности и то, как они перетекают одна в другую. Белая часть сначала небольшая, но постепенно увеличивается, и именно в этом месте появляется чёрная часть; в этом заключается течение Дао. Одна из них более творческая (Ян) и в процессно-ориентированной психологии связана со вторичными аспектами, а другая — более восприимчивая (Инь) и связана с первичным процессом. Инь-Ян также показывает, что когда одна сила выражается в полной мере, другая возникает естественно и спонтанно. Обе части необходимы для целостности.

Дао также можно понять, признав, что в реальности явлений всегда существуют взаимодополняющие полюса […] В мире, в котором мы живём, обычно преобладает идеализм, стремящийся обрести первый элемент (добро, красота и т. д.) и избавиться от его противоположности (уродство, зло и т. д.)

Муньос, 2001: 19

Для даосов это немыслимо, поскольку один элемент не может существовать без другого,

Концепция полярности основана на принципе, согласно которому положительное и отрицательное, север и юг являются разными аспектами единой системы, и отсутствие одного из них означало бы исчезновение всей системы.

Муньос, 2001:19

Без покоя нет движения, нет дня без ночи, нет тьмы без света. Все они необходимы в меру. Это напоминает мне, что научиться жить в удовольствии не означает, что боли, дискомфорта и печали можно избежать. Напротив, нужно осознавать, что всё это — часть единого целого. Именно так я лучше понимаю свою связь с удовольствием. Дело не в том, чтобы выбрать одну из сторон, а в том, чтобы проживать каждый опыт отдельно и осознавать, что все они являются частью чего-то большего. Когда мы даём определение чему-либо или даже просто размышляем об этом, мы склонны сравнивать это с чем-то другим, а с сравнением возникает разделение. В результате мы не можем увидеть полную картину. И это подводит меня к концепции целостности — идее о том, что природные системы и их свойства следует рассматривать как единое целое, а не как беспорядочное собрание частей.

Когда я начал исследовать понятие «удовольствие», я воспринимал его как нечто, связанное с радостью, восторгом, блаженством и раскрытием. Как нечто, совершенно чуждое всему, что могло бы нарушить эти качества. В поисках удовольствия я хотел освободиться от всего, что, как мне казалось, противоречило ему. Я вознес удовольствие на алтарь, словно оно было Богом, что-то, к чему нужно стремиться и что нужно беречь. Но теперь я понимаю, что цепляться за что-то вроде удовольствия или боли — столь же нелепо: Природа мира носит процедурный характер: ничто не является статичным, за исключением состояний и мимолетных образов, которые и составляют сам процесс.

Освободившись от желаний, ты постигаешь тайну. Оставаясь в плену желаний, ты видишь лишь их проявления

«Дао Дэ Цзин», глава 1, перевод Стивена Митчелла

Возможно, стремление к удовольствию недостижимо, если я застрял в самом этом стремлении. Возможно, дело не в поиске чего-то, а в том, чтобы сосредоточиться на себе.

4. Мой взгляд на удовольствие через призму «Процесс-ворк»

Если я попытаюсь рассмотреть понятие удовольствия с точки зрения “Процесс-ворк”, то понимаю его как «пространство, в котором можно проецировать и мечтать». С этой точки зрения, Мы ощущаем удовольствие, но не знаем, что это такое; мы можем рассматривать его как процесс, подобный сну. У нас нет конкретного значения этого слова, поскольку оно субъективный опыт каждого человека. У нас нет нормативного подхода к тому, что является здоровым или нездоровым, правильным или неправильным, хорошим или плохим. Исходя из этой парадигмы, мы “следуем за опытом, а не пытаемся соответствовать каким-либо культурно обусловленным стандартам” (Майндэлл, 2006, с. 6). Поэтому у нас нет заранее сформированных представлений о том, какими должны быть наши переживания удовольствия; всё, что мы можем сделать, — это раскрывать каждое из них. Мы заинтересован в раскрытии субъективного сенсорного опыта, а не в его патологизации, создавая условия для экспериментирования, а не для осуждения, что способствует развитию и плавному течению процесса.

Именно это базовое, непатологическое видение, которое делает акцент на самопознании и исходит из того, что решения заложены в самих проблемах, и послужило источником вдохновения для этой работы. Превращение дерьма в удобрение, когда всё, что нас беспокоит и от чего мы хотим избавиться, может оказаться полезным и необходимым, а не угнетающим и патологическим. Именно поэтому часть моего подхода к удовольствию начинается с работы над хроническими симптомами, нарушениями или значимыми событиями в моей жизни — в поисках ответов или уроков во всём этом.

С точки зрения «Процесс-ворк», мы говорим, что общаемся и воспринимаем информацию и сигналы через четыре основных канала: проприоцептивный, зрительный, кинестетический и слуховой. А также через два сложных канала: «отношения» и «мир». Для одних людей одни каналы играют более важную роль, чем для других. Удовольствие — это субъективный опыт: у каждого человека оно, как правило, воспринимается через разные каналы. В моём случае каналами, через которые мне легче всего испытывать удовольствие, являются проприоцептивный и кинестетический каналы (за счёт движения).

Разговор о наслаждении может быть “приятным” опытом, но говорить о наслаждении бывает и сложно: это может вызывать чувство стыда и даже становиться табуированной темой во многих контекстах или для многих людей. Кроме того, наслаждение может ассоциироваться с болезненными переживаниями и даже с опытом насилия. В моём случае, из-за моих убеждений, публичное обсуждение моих размышлений об удовольствии оказалось нелегким процессом. По мере того как я продолжала делиться своими размышлениями об удовольствии и обрела более демократичный подход к этому вопросу, мне стало легче высказывать свои взгляды, несмотря на культурные ограничения, связанные с этой темой.

Чтобы проявить глубокую демократичность по отношению к клиенту, отношениям, группе, ситуации, опыту или, в данном случае, к самому себе, необходимо развивать осознание многогранности этого опыта. Это стало одним из ключей моего развития в плане ощущения или понимания удовольствия, расширяя моё осознание через различные формы внимания: первое внимание (консенсус реальности), второе внимание (страна снов) и третье внимание (сущность). Это идея шаманизма, о которой Кастанеда рассказывает в своих книгах и которую также разделяет Майндэлл, — понимание того, что жизнь протекает одновременно во всех трёх измерениях. И Если жизнь протекает одновременно в этих трех измерениях или в параллельных мирах, то то же самое верно и в отношении удовольствия.

Моё представление об удовольствии изменилось по мере того, как я продвигался по этому пути, и именно это было в связи с учетом этой многоаспектной точки зрения. Сначала, когда я только начал работать над этой темой, моё представление об удовольствии было весьма ограниченным и предвзятым: я рассматривал его исключительно в контексте добровольного согласия, не связывая его с другими аспектами.

Если рассмотреть этот вопрос с разных точек зрения, то определение удовольствия, которое я ранее принимал, вписывается в общественный консенсус о реальности. Речь идет о тех измеримых, наблюдаемых, видимых переживаниях, связанных с удовлетворением потребностей в еде, сексе, красоте, отношениях… — о наслаждении всеми этими действиями, связанными с чувствами.

Но из мира грез возникает более субъективный уровень реальности. Мой опыт иной, и он иной для каждого из нас. Задача здесь состоит в том, чтобы принять мой опыт как действительный, истинный и подлинный, даже если другие его не разделяют. Именно в этом измерении проявляются полярности удовольствия — это могут быть неудовольствие, отвращение, страдание… или как бы ни воспринимал их каждый из нас. Здесь также появляются роли или образы из мира грез, обусловленные культурой, образованием, биографией, историей, семьёй и религией; у них есть своё собственное представление о том, что такое удовольствие, а также о том, что является уместным, приемлемым, а что нет. Эти образы влияют на поле, подобно невидимым силам, придающим смысл нашему опыту, причём одни из них находятся ближе к нашему сознанию, а другие — дальше.

Наконец мы обретаем сущностную, или доэмерджентную, реальность, и здесь наслаждение перестаёт быть поляризованным, борьба за выход за пределы отдельных частей прекращается, и возникает движение к объединению всего целого. Это нечто, что выходит за пределы слов. Мимолётное ощущение или опыт связи с чем-то более обширным. И именно отсюда, из этой целостности, я могу принять или приблизиться к удовольствию, отстранившись от систем убеждений, критических голосов и идентичностей, чтобы просто почувствовать настоящий момент.

Переход из общепринятой реальности в другие измерения дал мне ощущение облегчения и свободы, и позволило мне по-новому взглянуть на то, что такое удовольствие: взглянуть на это с более позитивной стороны, более лично и отчасти в большей степени в соответствии с моей внутренней правдой. Все это помогло смягчить критические голоса и системы убеждений, которые подтолкнули меня к этому исследованию; они постоянно повторяли мне, что <>. И именно благодаря этой сущности, любви и состраданию мне удалось прислушаться ко всем составляющим и переживаниям и помочь им объединиться.

Таким образом, теперь я понимаю удовольствие с разных точек зрения и с позиции трансрационального подхода, где препятствия находятся в консенсусной реальности или в мире снов, вступая в борьбу с нашим разумом, фактами, голосами, системами убеждений и даже с нашими телесными ощущениями, снами и видениями. Все эти измерения необходимы; осознание существования разных уровней означает, что мы можем перемещаться между ними туда и обратно. Главное — не застрять в одном из измерений, а уметь плавно перемещаться между ними.

Применение этого подхода, выходящего за рамки рационального и известного, в рамках (западной) культуры, которая отдаёт приоритет и ценит консенсус, стало для меня интересным и увлекательным вызовом. Благодаря этому я каким-то образом стала ближе к себе, к ощущению, что я дома, и обрела более глубокую связь с самой собой.

5. Мое отношение к удовольствию

Я бы никогда не подумал, что сегодня мой путь станет путем удовольствия — процессом, который нужно прожить, исследовать или открыть для себя. Я бы никогда не мог представить, что посвящу столько часов своей жизни его изучению и тому, чтобы лучше понять то, что оставалось для меня неизвестным на протяжении стольких лет. Всё это оставалось сокрытым, но каким-то образом всегда было рядом, пусть даже спрятанным под одеялами на пыльном чердаке.

Я помню, как в детстве говорила, что никогда не думала, что смогу жить полноценно, в так называемом счастье, потому что это было настолько неизвестное место, что я боялась не суметь удержаться там в таком состоянии. Я помню фразу, которая часто звучала в моей семье: “В этой жизни нужно быть продуктивным, чтобы стать кем-то”. И я вспоминаю некоторые из своих собственных убеждений: “У меня нет права испытывать удовольствие, я пришла в эту жизнь не для того, чтобы испытывать удовольствие: моё естественное состояние — это страдание. Я не знаю, как испытывать удовольствие или как жить в удовольствии, поэтому я убегаю от него”.”

Каждая из этих систем убеждений или голосов укрепляла во мне мысль о том, что удовольствие не является частью моей реальности, моего опыта. Более того, пережитые мной случаи сексуального насилия привели к тому, что удовольствие стало для меня ассоциироваться с опасностью и болью.

В этот период своей жизни я открываюсь удовольствию, ищу новые модели, пытаюсь раскрыть этот процесс. И я называю это процессом именно потому, что понимание его как такового стало для меня великим открытием и позволило изменить точку зрения или восприятие. Майндэлл определяет термин “процесс” как «изменения в восприятии» и вариации сигналов, которые испытывает наблюдатель. Он объясняет, что процесс подобен особому поезду, конечный пункт назначения которого не всегда можно предсказать. Наблюдатель следует за сигналами в своей реальной жизни или в своих фантазиях, пока жизнь не раскрывается перед ним. (1995)

Если рассматривать идентичность с точки зрения структуры, становится ясно, что это сложный вопрос. Большая часть нашей идентичности не является чем-то осознанным просто потому, что мы жили с ней на протяжении всей жизни. В рамках “Процесс-ворка” под идентичностью мы понимаем все пережитые нами опыты: те, с которыми мы согласны, и даже те, с которыми мы не согласны; те, которые соответствуют нашему представлению о том, кем мы являемся или кем должны быть, и те, которые этому не соответствуют. Некоторые аспекты идентичности ближе к нашему сознанию и легче поддаются пониманию; мы называем их первичными процессами или “энергиями U”. В моём случае и в контексте данной темы на протяжении многих долгих лет моей привычной средой и местом, где я чувствовал себя как дома, было депрессивное состояние, которое я воспринимал как часть непрерывного процесса. Между тем, другой стороной этой идентичности — более отдалённой или неизвестной стороной, которую мы называем вторичной энергией или энергией X, — было чувство удовлетворённости, наслаждения и связи с удовольствием. Это были аспекты, которые я склонен был оттеснять на обочину, исключать из своей идентичности, поскольку они принадлежали другой стороне границы — месту, где пересекаются эти две идентичности. Я часто чувствовал, что не был рождён, чтобы быть «счастливым», что я здесь для того, чтобы страдать, бороться и выживать. В своём воображении я противопоставлял депрессию и удовольствие.

Человеческая природа воспринимается как поляризованная, как двойственная. И в некотором смысле эта поляризация является естественной и необходимой для того, чтобы при взаимодействии различных частей они способствовали взаимопониманию с целью развития и познания друг друга. Но важно не упускать из виду тот факт, что между полярностями существует непрерывная связь, и что опыт может располагаться в пределах этой связи. Разделение процесса на первичные и вторичные части — это слишком сильное упрощение. И я говорю это потому, что, когда я отправлялся в путь, я был убеждён, что не умею жить в удовольствии, не умею пребывать в нём; поэтому я отправился в это путешествие, чтобы научиться быть более связанным с удовольствием. С патологической точки зрения я чувствовал себя неполноценным, потому что не умел жить и испытывать удовольствие. Я искала то, что в общепринятом понимании, по-видимому, было обычным, нормальным и естественным, где образ, который каждый должен был передавать, был образом счастья, радости и изобилия… и где я не чувствовала себя отождествлённой ни с одним из этих терминов, связанных с удовольствием. Я воспринимала это как конечную точку, к которой нужно прийти, как веху, как нечто материальное, чего нужно достичь. При этом я утратила представление о непрерывности, о процессе и о важности непостоянства вещей или состояний.

Все это ощущение собственной неполноценности в данном контексте оттеснило меня куда-то на обочину. Я чувствовала себя очень низко в иерархии, потому что не знала, как соприкоснуться с этой, казалось бы, простой и естественной вещью. Депрессивное состояние, в котором я часто находилась, заставляло меня играть роль жертвы, лишенной необходимых инструментов, чтобы выбраться из этого положения, запертой в ловушке и неспособной соприкоснуться со своим собственным статусом и внутренней силой.

Идея континуума сыграла важную роль в преодолении статичных идентичностей, которые сковывали меня. Чтобы отпустить эти более привычные идентичности и перейти к более неизвестным — тем, которые до этого едва ли соответствовали моему представлению о том, кем я был или кем мог бы стать.

Чтобы приступить к этому процессу, мне пришлось выработать иной взгляд на удовольствие и на саму себя. Чтобы открыть для себя новый мир, иногда приходилось поступать вопреки интуиции; бывали моменты, когда приходилось шагать в неизвестность, хотя порой это вызывало страх или недоверие.

Следовать за течением процесса — значит принимать абсурд и невозможное, а также идти вразрез с общепринятыми убеждениями и способами восприятия. Минделл образно говорит, что следовать за процессом — это “ехать на лошади задом наперед”. Это требует иного взгляда на вещи. “Следование за нежелательным, непреднамеренным посланием идет вразрез с коллективными убеждениями. Это говорит нам о том, что если вы пойдёте за неизвестным, оно приведёт вас к краю света… Но Процессная работа показывает нам круговую форму нашей вселенной. Она показывает нам, что если у нас хватит смелости следовать непреднамеренным сигналам, мы не упадем в бездну, а откроем для себя новые миры».

Diamond&Spark, 2004: 20

И таким образом я старался следовать указателям и всему, что возникало в ходе этого процесса, не имея чёткой карты, но с уверенностью в том, что нахожусь на правильном пути.

Мне интересно переосмыслить своё отношение к удовольствию через призму четырёх фаз конфликта, описанных Майндэллом (2017), и таким образом понять, насколько я уделяла внимание каждой из них.

Если понимать первую фазу как расслабление, бездействие, то её можно сравнить с ранней стадией, когда я не испытывал к этому абсолютно никакого интереса; мне даже казалось, что это что-то совершенно чуждое мне, что это просто не для меня. Но со временем я осознал, что во мне зарождается гнев, хотя я и не стремился к этому. Непреднамеренные чувства — гнев и ярость из-за невозможности получить удовольствие — появились, и это стало для меня началом второй фазы. Здесь я начала вступать во вторую фазу: фазу, основанную на конфликте и напряжении. Эта фаза занимала значительную часть моей жизни в целом и, в частности, в отношении удовольствия. Она также стала для меня толчком к тому, чтобы начать это исследование, и подтолкнула меня к третьей фазе, где я заинтересовалась опытом сновидений. Я наблюдал за системами убеждений, критическими оценками и ограничениями, окружающими мое представление об удовольствии. К моему удивлению, я очень глубоко соединился с четвертой фазой. В ней я соприкасаюсь с глубокими, сущностными переживаниями, позволяю себе быть тронутым чем-то более великим и неизвестным и, наконец, открыл для себя удовольствие с новым смыслом и начал жить им.

Рассмотрение удовольствия через призму этих различных этапов помогло мне изменить мое прежнее статичное представление о нем, а также разрушило мои предвзятые представления о себе в связи с ним. Удивительно, как можно годами оставаться в плену боли и страданий, как можно выстроить свою идентичность вокруг них и чувствовать, что без них ты не будешь собой, как можно воспринимать это как нечто неизменное и вечное или даже как свою судьбу. Именно так я провела часть своего детства, юности и часть взрослой жизни, веря, что не могу испытывать удовольствие от самой жизни. Мне казалось, будто моя история определяется страданием и что это — единственный способ, которым я могу учиться.

6. Миф о жизни

Как я уже говорил выше, я понимаю удовольствие как открытый доступ, динамический процесс, который можно переживать где угодно и в любом измерении; его можно испытывать разными способами, и я считаю его жизненной силой, расширяющей границы нашего «я». В этом смысле можно ли сказать, что удовольствие является частью нашего мифического жизненного пути? Играет ли оно роль в процессе самопознания? Именно здесь и возникает вопрос…

Какое отношение удовольствие имеет к моему жизненному мифу?

В этой главе и в некоторых последующих проявляется одно из моих опасений, возникших в самом начале этого проекта: страх слишком сильно раскрыться, почувствовать себя незащищённой и уязвимой, делясь воспоминаниями о своём детстве. При этом я хотела бы также отметить, что часть этого процесса заключается в развитии умения заботиться о себе. Поэтому одним из элементов этого процесса станет установление границ для собственной защиты, особенно в процессе написания. Мне нужно позаботиться о той части меня, которая боится слишком сильно раскрыться, чтобы та часть, которая хочет раскрыть свою правду, могла это сделать. Нам нужно установить уважительные границы между одной частью и другой, чтобы найти тот танец, который объединит их.

Забота о себе и самозащита — это аспекты, которые во многих сферах моей жизни отсутствовали или игнорировались. Я пришла к выводу, что это напрямую связано с тем, что я избегала и отвергала значительные части себя, из-за чего не могла жить настоящим моментом и испытывать удовольствие. Именно поэтому поддержание определенного уровня близости будет способствовать заботе о системе.

Кастанеда говорит, что мудрость подобна пути Воина; важно осознавать, зачем ты идёшь этим путём, потому что он будет тернистым, и тебе нужно будет помнить о своей цели. В этой главе я рассматриваю события, которые пробуждают в моей памяти тяжёлые воспоминания, но осознание своей цели и связь с ней помогают мне идти по этому пути.

Как говорит Кастанеда в книге “Учения дона Хуана”: “Человек идет к знанию так же, как идет на войну: полный решимости, страха […] и мужества” (с. XXX, 2001). Я хотел бы подчеркнуть, насколько важно для меня ставить эти три понятия на один уровень, а не придавать большее значение решимости и мужеству; это противоречит тому, что я думал раньше, когда игнорировал страх. Если я и научился чему-то на этом пути, так это тому, что страхи существуют для того, чтобы придавать вещам смысл. Цель заключается не в том, чтобы преодолеть их, а в том, чтобы прислушаться к посланиям, которые они нам дают. Задача больше не состоит в том, чтобы преодолеть страхи, а в том, чтобы прислушаться к их посланиям. Это словно симптомы: нужно прислушиваться к ним, позволять им развиваться и принимать любую форму, в то время как ты начинаешь проникаться ими.

В процессно-ориентированной психологии, как и в шаманских и даосских традициях, мы говорим, что нами движут силы, стоящие за нашими поступками и повседневными решениями, — полярности, которые являются частью того, что мы называем жизненными мифами или базовыми паттернами. Это словно будто на заднем плане вашей жизни всегда присутствует некий дух, делающий вас и ваш подход к жизни уникальными. Мы также говорим о мифе в рамках юнгианского процесса индивидуации, в ходе которого каждый человек стремится соединиться со своей целостностью, своей глубинной сущностью и своей полнотой.

На работу с процессами, имеющими долгосрочные аспекты, оказывает влияние юнгианская концепция “мифа жизни”. Изначально Юнг ввёл термин «миф жизни» для описания модели личностного развития на протяжении всей жизни. (Diamond & Spark, 2004:148) Юнг обнаружил, что детские сны раскрывают архетип или мифическую модель жизни. Майндэлл расширил эту концепцию, предположив, что эти модели и тенденции можно также наблюдать в повторяющихся и хронических переживаниях, таких как хронические симптомы, зависимости и модели взаимоотношений.

Именно поэтому я сознательно и творчески решила работать со своими хроническими симптомами, событиями, синхроничностями и «Детской мечтой». Вместо того чтобы плыть по течению и поддаваться их влиянию, я наблюдаю за ними и внимательно прислушиваюсь к их посланиям. Я использую их для долгосрочной трансформации — более здоровой и осознанной, а значит, предполагающей больше свободы действий и ответственности. Для меня это означает переход от роли жертвы к роли творца. Это изменение является ключевым фактором в моей личной истории, позволяющим мне исцелиться и обрести связь с удовольствием.

а) Погружение в детскую мечту

На Земле есть разные места, где мы можем прожить и открыть для себя части нашего мифа. Места, где мы можем обнаружить схожие полярности тех энергий, с которыми мы обычно работаем и которые выражаем на своём пути. И именно через «Детскую мечту» я начну исследовать эти энергии с любопытством и состраданием, чтобы осознать все разнообразные элементы, появляющиеся в моей мечте. Детские мечты отражают не только переживания настоящего, но и организованные паттерны, потенциал различных энергий внутри человека. Вот что меня интересует: открыть для себя, какие паттерны и непредвиденные силы движут моей жизнью, и раскрыть дар, который эти паттерны приносят в мою работу и в мой мир, особенно в том, что касается удовольствия. Я выдвигаю гипотезу, что мои сны многое говорят об удовольствии, и, в частности, второстепенные персонажи могут указывать на то, как получить к этому удовольствию более широкий доступ.

Анализируя этот сон, я вижу, что в нём присутствуют три образа или основные энергии: девушка (я), тело моей матери и воры. Я объясню, что символизируют для меня эти различные энергии, и для этого мне придётся погрузиться в них, преобразиться в них и проработать их. Они отражают аспекты моей жизни, мои модели поведения и мои мифические энергии.

❖ Испуганная девочка: страдание, полная страха и сильных эмоций. Замкнувшаяся в себе, крошечная и беззащитная. Она выступает в роли наблюдателя и контролирует всё такое бывает. Частично страх связан с тем, что неизвестно, что произойдет и не пострадает ли она.

Если я задумываюсь о своей идентичности в долгосрочной перспективе, то вижу её как главную фигуру. Я вижу ту девочку, которой я когда-то была: полную страхов, страданий, стремящуюся к контролю, закрытую от красоты жизни. Это напоминает мне о травматических переживаниях, которые до сих пор остаются во мне, заблокированные и спрятанные в темноте.

Раньше я часто отождествляла себя с этим чувством, но сейчас уже не так сильно. Это чувство тесно связано со страданием, и именно оно стало одной из причин, по которым я начала этот проект. Девушка выступает свидетельницей определенной ситуации, и эта роль долгое время отсутствовала в моей жизни. В моей истории это выражается в гипернаблюдении и постоянном контроле, особенно ночью. Это напрямую связано с симптомом, который я рассмотрю позже: бессонницей.

Во сне девочка хочет, чтобы её защитили, но и материнская, и отцовская фигуры отсутствуют, они пассивны. На них нападают, а это означает, что они не могут обеспечить ей защиту. Поэтому девочке придётся самой научиться защищаться.

❖ Моя мама: вместе с ней открытое и пассивное тело

Теперь перед нами образ раскрытого тела: тело моей матери раскрыто и безвольно, и мы не видим в нём никакого сопротивления. Это контрастирует с предыдущим образом: фигурой девочки, которая замыкается в себе. Эта полярность сыграла важную роль в моей жизни, но я не до конца осознавала это. Особенно то, что касается раскрытия: В результате я втягивала себя в ситуации, в которых чувствовала, что должна раскрыться; я забывала защищать себя или даже не замечала опасности. Это привело меня к ситуациям, связанным с насилием и жестоким обращением, отчасти потому, что я игнорировала предупреждающие знаки, свои страхи и интуицию.

Как показано во сне, тело моей матери раскрыто, оно совершенно беззащитно перед нападением и вторжением, абсолютно беспомощно. Вот образец, который мне знаком и напоминает о важности быть одновременно открытой и защищённой, объединяя оба этих качества. Чувствовать, как я открываюсь жизни и различным ощущениям, прекрасно, но я должна делать это осознанно, уважая границы и заботясь о себе. Позже в этой главе тема преодоления моих границ будет рассмотрена более подробно. Здесь я просто хочу подчеркнуть важность того, чтобы позволить себе возможность открываться и закрываться в зависимости от того, что лучше всего соответствует обстоятельствам. Одно не лучше другого: главное — оставаться на связи со своим телом и его сигналами.

Еще один аспект, который я хотела бы выделить, когда погружаюсь в образ тела моей матери, — это то, что я называю “пассивностью или бездействием”, как будто тело оставлено на произвол судьбы. Когда я становлюсь этим пассивным телом, во мне пробуждается нечто: готовность отпустить, сдаться, ничего не делать. И я чувствую себя открытой ко всему, что может произойти; это переносит меня в приятное состояние расслабления, отключения. Я отпускаю общепринятую реальность и отказываюсь от своей прежней идентичности, чтобы войти в более ощутимую реальность или сущность. Я понимаю, что это, возможно, паттерн, который мне нужно в большей степени внедрять в свою жизнь, чтобы я могла соединиться с этими другими измерениями.

Этот образ во сне отражает ту роль, которую для меня играет мать: он напоминает мне о том, что я могу воплотить в заботе о себе самой: о том, чтобы быть тем, кто дарит защиту, кто заботится…

Одна вещь, которая сначала удивила меня, когда я анализировал этот сон, — это отсутствие боли и эмоций. Казалось, что моя мать не испытывала страданий от ножевого ранения, она даже не пыталась защититься. Нечто подобное произошло и с образом отца, который продолжал спать, пока всё это происходило, не пытаясь ни защитить, ни проявить эмоций. Оба этих образа символизируют для меня бесчувственность.

Меня также удивляет пассивность этого изображения, но в то же время оно напоминает мне, что одна из стратегий выживания в ситуации насилия заключается в том, чтобы не сопротивляться, а подчинить своё тело насилию — как способ выжить.

❖ Воры: полные энергии и стремления добиться желаемого, активные,
прямой, холодный и отдельно стоящий

Парадигма «Процессуальной работы» гласит, что выявление и раскрытие самого тревожного элемента во сне зачастую может дать нам те качества, которые необходимы для преодоления стоящего перед нами вызова.

Я считаю этих персонажей второстепенными, хотя они были бы ещё более второстепенными, если бы я воспринимал их как убийц, но я так не считаю. Образ вора — это образ из сна, но он также олицетворяет энергию «X»²⁵, тем более тревожная энергия.

Это роль агрессора, который берет все, что хочет, не спрашивая разрешения.

Я связываю энергию «воров» с различными сферами своей жизни, в которых я чувствовала себя жертвой этой энергии, например, в отношениях, где другой человек принимал на себя более холодную и отстранённую роль. Но эта роль, безусловно, проявилась наиболее ярко в ситуациях сексуального насилия и агрессии, когда кто-то сам решал, что взять из моего тела и как это сделать, без моего согласия и без уважения к моим границам.

Оглядываясь на свой жизненный путь и на некоторые события, которые его ознаменовали, я осознала, насколько важно в большей степени интегрировать в себя эту прямую и отстраненную энергию. Я хотела бы сознательно использовать эти качества, чтобы заботиться о себе и защищать себя, но больше всего я хотела бы, чтобы они перестали проявляться во внешних обстоятельствах или в других людях. Хладнокровие и отстраненность важны для того, чтобы поставить предел страданиям, защитить себя от оскорблений со стороны критиков, от болезненных ситуаций или даже тогда, когда я привязываюсь к эмоциям, которые тянут меня вниз. В моей жизни бывали моменты, когда мне было трудно занять ту роль, которая устанавливает чёткие границы и позволяет общаться с отстраненностью. Но я чувствую, что с течением времени я делаю это с большей уверенностью и силой.

При более глубоком анализе образа вора нож представляется ключевым элементом. Когда мне удаётся стать ножом и почувствовать себя им, я соединяюсь с ощущением разрезания слоёв кожи, чтобы проникнуть вглубь — с контролем и точностью, находясь в полной сосредоточенности и присутствии. Мне очень нравятся ощущения от различных текстур, которые я разрезаю; это позволяет мне быть в настоящем моменте и осознавать всё, к чему я прикасаюсь, и всё, что прикасается ко мне.

Эта иллюстрация также заставляет меня задуматься о взаимосвязи между ножом и проникновением в ситуации насилия. Пока я это пишу, меня охватывает ужас. Когда имеет место насилие, отсутствует какая-либо связь или чувство в отношении того, в кого происходит проникновение. Нож несет в себе важный принцип, позволяющий избежать насилия: оставаться в контакте и осознавать сигналы и обратную связь о том, что происходит; внимательно слушать и осознанно относиться к тому, что вы делаете.

Эти качества пригодятся мне как в личной жизни, так и в моей работе фасилитатора, которая тесно связана с углубленным погружением в переживания, находящиеся на грани. Погружаться вглубь и ощущать, как прорезаются различные слои кожи, — значит входить в разные уровни с полной осознанностью и присутствием.

Еще одна деталь, заслуживающая внимания в связи с этими ворами, — это то, что они ищут что-то внутри моей матери. Они ищут сокровище — маленькую блестящую жемчужину, спрятанную в её теле.

❖ Жемчужина внутри тела

Еще один повторяющийся сон, который мне снится с детства, — это сон, в котором я была любознательной птицей, стремящейся познать и понять мир. Птицей, которая залетала в дома людей, чтобы посмотреть, как у них дела, как они общаются друг с другом и что происходит внутри. Словно эта птица была свидетелем того, что творилось за закрытыми дверями. Мне кажется, что это чувство похоже на моё желание проникнуть в мысли людей, чтобы понять, что и как они чувствуют, чтобы увидеть, как они переживают происходящее. Полагаю, именно отсюда берёт начало моё стремление сопровождать отдельных людей, семьи и группы в процессе терапии.

Возвращаясь к первому сну, я вижу, что поиск чего-то глубоко внутри себя — это то, что очень актуально для меня, и это также характерно для моей работы с индивидуальными клиентами и группами. Я стараюсь сопровождать их в процессе поиска маленькой жемчужины — их собственного света, который скрыт внутри них и о существовании которого они зачастую даже не подозревают. Я искренне верю, что чрезвычайно важно быть связанной с тем светом, жемчужиной или сущностью, которая определяет нас и делает нас уникальными. А для меня связь с этим внутренним светом неразрывно связана с удовольствием и близостью к тому, кем я действительно являюсь, к моей сущности и моему самому глубокому внутреннему «я».

Если я даю простор ощущению жемчужины, то обнаруживаю, что это белая жемчужина, излучающая много света, но находящаяся в глубоком и скрытом месте, откуда её свет едва пробивается наружу. Когда же она появляется на свет или её находят, она способна озарять всё вокруг, и благодаря этому придаёт жизни цвет, а чёрнота начинает приобретать самые разные оттенки. Жемчужина сияет и заставляет сиять всё тело, и даже за его пределами. Связь с этим — часть мифа моей жизни, и она связана с моментами, когда я чувствую себя живой, полной энергии, когда у жизни есть смысл и цель, когда я знаю, что нахожусь именно там, где должна быть, и чувствую себя реализованной и связанной с чем-то более глубоким.

В некотором смысле для меня соприкосновение с наслаждением — это соприкосновение с сущностью этой жемчужины, и таким образом я разрушаю общепринятую реальность. Это часть моей работы, и затем мне нужно найти связь с другими измерениями, чтобы у меня было больше пространства для себя и для более широкого опыта.

Я стараюсь перенести эти элементы из своих снов в свою работу терапевта и в личную жизнь. Энергия поиска света или внутренней жемчужины, энергия ножа, прорезающего слои. Этот поиск глубины контрастирует со стремлением оставаться на поверхности, что неудовлетворительно и далеко не приятно. Все Эти образы, появляющиеся в моих снах, являются моими союзниками в этом процессе, и некоторые из них направляют меня к очень ценным способностям или «мета-способностям», которые помогут мне на пути к более свободному и осознанному отношению к удовольствию.

б) Какой сигнал посылает мне моё тело?

Процессуальный подход исследует наш известный мир и открывает нам путь к неизвестному, к темным и необъяснимым элементам, которые являются скрытыми семенами, несущими в себе потенциал новой жизни и творчества

Эми Минделл, 1995:57

Я начинаю этот раздел с этой цитаты, которая вдохновляет меня погружаться в неизведанное, чтобы обнаружить зародыши преображения. И, вдохновлённая этим, я воспринимаю своё тело и его сигналы как величайший источник знаний, мудрости и опыта. Я воспринимаю его как сосуд, в котором хранится не только моя собственная история, но и история предков. Я внимательно прислушиваюсь к своему телу, потому что оно раскрывает самую абсолютную и чистую истину. В нём нет фильтров, оно раскрывает мифический узор и пробуждает сознание, смягчая таким образом чувства неудачи или тупика, которые обычно сопутствуют хроническим или затяжным конфликтам.

Юнг утверждал, что сны — это двери в бессознательное. Майндэлл пошёл ещё дальше, чем юнгианские идеи, исследуя, как сновидческие переживания проявляются не только в самих снах, и заявил, что сновидческий опыт происходит не только во сне, но и в процессе сновидения²⁶ Этот процесс происходил постоянно, днём и ночью. Он обнаружил, что то, о чём мы мечтаем ночью, и симптомы, которые мы ощущаем днём, обладают одной и той же энергией, и что это, в свою очередь, проявляется в разных сферах нашей жизни.

Чтобы лучше понять это, я выбрала несколько хронических симптомов или переживаний, с которыми сталкивалась на протяжении многих лет. Моя цель — раскрыть те послания об удовольствии, которые сигналы моего тела несут в мой внутренний процесс.

❖ Бессонница

Этот симптом сопровождает меня с тех пор, как я себя помню. К счастью, в настоящее время он проявляется реже и не так сильно влияет на мою жизнь. Именно поэтому я буду описывать его в прошедшем времени.

Я назвал бессонницу “vampirus insominius vigilantis” (2). Это образ из мира снов, характеризующийся состоянием постоянной “гипербдительности” (1), особенно активной ночью. В общепринятой реальности это проявлялось тем, что я не мог заснуть и оставался настороже, будучи слишком бдительным, когда мне нужно было спать, или просыпался посреди ночи от малейшего шума. Каждый незначительный звук или движение будили меня. Ощущение заключалось в том, что я не мог отдохнуть или отключиться, потому что часть меня всегда была начеку на случай, если что-то произойдёт. Я не мог сбросить бдительность даже в тех местах, которые казались безопасными. К счастью, пока я писал эту статью и с течением лет это перестало быть постоянным симптомом, а стало проявляться лишь в определённых случаях.

В какой-то период моей жизни это состояние бдительности наблюдалось и вне сновидений. Иногда оно возникало днём, но гораздо чаще — ночью, особенно когда я в одиночку гулял по ночным улицам.

Я боялся, что за мной следят или что кто-то подойдёт, чтобы причинить мне вред. В такие моменты в моих снах появлялся образ “vampirus insominius vigilantis”, и моё тело реагировало на это повышенной чувствительностью к окружающей обстановке.

Чтобы лучше понять симптомы, я охватила эти сигналы и работала на разных уровнях (4). Я позволила выразиться тревожной энергии гипербдительности (1), и когда она усилилась, появился образ из сна (2) — “vampirus insominius vigilantis”. У него глаза по всему телу, чтобы контролировать всё. Наконец, я проникла в самую суть и позволила Вселенной вести меня, пытаясь понять, какое качество несет в себе этот симптом. Появился заботливый взгляд, полный уважения, словно это был мета-взгляд, защищающий с расстояния. Это напомнило мне куклу, которую я сделала несколько лет назад и символически поставила рядом с кроватью, чтобы она присматривала за мной, пока я сплю.

1

2

3

4

Еще одним тревожным аспектом симптома, который у меня проявился, было ощущение потраченного впустую времени, когда я хотел спать, но не мог. Когда я более подробно проработал это, нарисовав эскиз (5) этой энергии, я уловил ощущение, что я никуда не движусь, ничего не завершаю. А копнув глубже, я обнаружила ощущение, будто у меня есть способность извлекать объекты из тела или предмета (6), как будто это были болезненные шипы, извлечение которых приносило облегчение. Воплощая это ощущение, я визуализировала способность выводить себя из болезненных или токсичных ситуаций. Было прекрасно соединиться с этой силой, и это оказалось очень полезным для моей жизни и отношений.

5

6

Соприкасаясь с этим переживанием и позволяя себе поддаться влиянию тёмной энергии Вселенной <<Во мне возникло новое чувство, которого я никогда раньше не испытывала. Ощущение, в котором сочетались отказ от контроля и уверенность в том, что меня защищают. Я позволила Вселенной вести себя и не стремилась всё контролировать, я отпустила всё, мне не нужно было сопротивляться. Я просто чувствовала, куда ведут меня энергии; это было плавное состояние, лишенное борьбы&gt;&gt;

Было действительно удивительно открыть для себя этот опыт, возникший на фоне бессонницы: это было чрезвычайно приятное переживание и ключевой элемент в моем отношении к удовольствию, ведь я смогла расслабиться, понимая, что теперь у меня есть внутренняя уверенность в заботе и защите.

❖ Эпилептические припадки

Еще один повторяющийся симптом по-прежнему время от времени проявляется, и я называю его “энергетическими турбулентностями”, более известными как эпилепсия.

Эпилепсия (от лат. epilepsĭa, которое, в свою очередь, происходит от греч. ἐπιληψία, ‘захват’) — согласно Википедии, это заболевание, вызванное нарушением баланса электрической активности нейронов в определенной части головного мозга. Оно характеризуется рядом неврологических нарушений, которые создают предрасположенность к повторяющимся судорожным припадкам. Как правило, это приводит к последствиям на нейробиологическом, когнитивном и психологическом уровнях. Обычно лечение заключается в приеме противосудорожных препаратов, направленных на устранение симптомов.

Об эпилепсии писали ещё в древнем Вавилоне. В зависимости от культуры у этого явления были разные значения, интерпретации и способы лечения. В некоторых культурах ей приписывали божественное происхождение и почитали её; в других же считали, что это одержимость дьяволом, или связывали с лунными циклами. Мне кажется уместным обратить внимание на этимологию этого слова: оно происходит от греческого “epilambanein”, что означает «подвергаться нападению» или «быть застигнутым врасплох».

Этот симптом или процесс застал меня врасплох в 17 лет: я оказался в экстремальном состоянии, в ходе которого пережил внетелесный опыт, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. После этого случая, а также после другого, похожего на него, у меня начались эпилептические припадки. Когда они появились впервые, я прошла медицинские обследования и консультации у неврологов, и они объяснили, что со мной происходит. За всё время, прошедшее с момента постановки этого диагноза, я практически не обращалась к врачам, и причина этого не в том, что мне было всё равно или что приступы больше не повторялись, а в том, что мои отношения с аллопатической медициной не сложились.

Каждый раз, когда я обращалась к врачам, я понимала, что их не интересуют мои сны, мой личный опыт, то, что со мной происходит, а только то, чтобы я принимала любое лечение, которое предлагала мне аллопатическая медицина. Именно поэтому с самого начала и по сей день я отказывалась принимать эти лекарства, несмотря на то, что это был единственный вариант, предложенный мне, и, следовательно, принимала на себя ответственность самостоятельно справляться со своими симптомами. После нескольких конфликтов с аллопатической медициной и её односторонним взглядом на реальность и на моё тело, когда я чувствовала, что моя собственная субъективность и опыт игнорируются, я дистанцировалась от неё. Это было больно, но прохождение через это в одиночестве привело меня к поиску других путей, более соответствующих моей природе.

Процессуально-ориентированная психология стала моим союзником на пути через эпилептические приступы, помогая осознать симптомы, их значение, цель, скрытый смысл, и практически на протяжении всего этого пути я училась сопровождать себя в этом процессе. Было важно прислушиваться к сигналам своего тела, чувствовать его, уважать, научиться жить в нем и признавать свой собственный опыт. Если я и извлекла какой-то урок из этого кризиса, то это умение заботиться о себе самой, развивая “метапозицию” — состояние ума, в котором я могу сострадательно и без осуждения наблюдать за собственным опытом. Более того, развитие этой роли заботящегося лица во время приступов значительно уменьшило страдания, связанные с ними.

Во время приступов я теряю контроль над движениями тела, а также способность видеть и говорить, но мои слуховые и проприоцептивные каналы продолжают функционировать. Более того, они становятся ещё более острыми, и я чётко ощущаю, что происходит вокруг меня. Когда это происходит, я не могу нормально общаться с окружающими, но в одном особом случае, когда меня сопровождал человек с очень тонкой чувствительностью, Мне удалось наладить общение с помощью микрожестов. Этот опыт принёс мне огромное облегчение и помог мне позаботиться о себе.

Всё это стало частью моего понимания работ Майнелла и других исследователей, посвящённых коме и экстремальным состояниям сознания.

Рассматривая это изображение, которое олицетворяет видение моего “метакоммуникатора”²⁷ вижу со стороны, когда у меня происходят эпилептические припадки. На ней я вижу судороги и внутренние потрясения, которые переживаю, но что меня удивляет, так это ощущение, будто я заперт в коробке. Я не задумывалась об этом, пока рисовала, а заметила это, когда пристально посмотрела на картину. Это тревожное ощущение, которое я испытываю во время приступов. Внутри меня есть энергия, которая ударяется о стенки моего тела, пытаясь вырваться наружу в стремлении к свободе.

Изучая различные симптомы, я поняла, что когда я чувствую заторможенность на уровне отношений, я попадаю в критическое состояние, и моё тело немедленно реагирует соответствующими соматическими проявлениями. Это может варьироваться от ощущения сдавливания в горле, из-за чего мне кажется, что я задыхаюсь и не могу выразить свои мысли, до эпилептического приступа, если ситуация обостряется.

Для меня эпилепсия — это процесс, который развивался по мере того, как я начинала осознавать её. Чем больше я узнаю об этом, тем менее болезненными, частыми и интенсивными становятся приступы. Эпилепсия — это нарушенное состояние, возникающее на грани. Как и другие измененные состояния²⁸ Я испытывала это на себе: это состояние, когда ты как будто застываешь на грани, и из-за этого я теряю связь со своей внутренней силой и энергией.

Когда измененные состояния носят повторяющийся характер, они действуют как зависимость, и проявление этого симптома дарит вам то, что вы не можете выразить самостоятельно без него. Когда я задумываюсь о том, что дает мне эпилепсия, я понимаю, что в глубине души это послание тесно связано с темой данной статьи: удовольствием.

А с другой стороны — с его противоположностью: болью и страданием. Когда я больше узнала и понаблюдала за обстоятельствами, при которых возникают приступы, я увидела, что бывают ситуации, когда что-то полностью одолевает меня, потому что я не умела установить границы. Моё тело соматизирует приступ, что приводит к потере контроля и к высвобождению, а затем — к состоянию, в котором на несколько мгновений исчезает борьба и не остаётся ничего, кроме как сдаться. Это похоже на ощущение, когда я распадаюсь и теряю свою идентичность, покидая общепринятую реальность.

Состояние после приступа, когда боль на физическом уровне настолько сильна, что у меня не остается иного выбора, кроме как отдохнуть, расслабиться и отпустить, резко контрастирует с системой убеждений, которая определяла всю мою жизнь. Система убеждений, основанная на действии, на борьбе за выживание, на противостоянии боли, страхам, травмам и другим трудностям, и в которой жизнь воспринималась как поле битвы, где нельзя ни на мгновение терять бдительность, потому что тебя могут атаковать.

Ощущение отпускания возникает в разные моменты и в разных сферах моей жизни, и я часто жажду его. Это сигнал, напоминающий мне, почему мне нужно проникнуть в самую суть, отпустить свою идентичность и соединиться со своим самым глубоким «я». По этой причине важно, чтобы у меня был способ соприкоснуться с этим опытом безболезненно и без необходимости проходить через приступы, чтобы выразить заблокированную энергию и всё, что необходимо выразить. (Похоже, я всё время возвращаюсь к одному и тому же).

И снова возникает понятие «приступ»: сначала в моей детской мечте, олицетворённой грабителями, нападающими на тело моей матери, затем в моей бессоннице, где присутствует страх подвергнуться нападению извне, и, наконец, в эпилепсии, где приступ, кажется, исходит изнутри.

❖ Депрессия и мысли о смерти

Многие случаи депрессии или желания умереть связаны с погружением вглубь себя. Если у вас недостаточный доступ к уровню сущности, у вас может развиться склонность к депрессии, что может даже привести к заболеваниям.

Учитывая мое отношение к смерти, мне было интересно прочитать книгу Кастанеды “Путешествие в Икстлан”, в которой я в нескольких моментах узнавал себя в его словах, поэтому я упомяну некоторые из них в этой главе.

Смерть всегда была очень актуальным “состоянием” в моей жизни — в виде желания, страха и поиска самой смерти. С самого раннего детства я проводила длительные отрезки жизни в состоянии глубокой депрессии, зацикливаясь на мысли о том, чтобы умереть и положить конец этой борьбе. Иногда страдания были настолько сильными и мучительными, что мне казалось, что продолжать жить не имеет смысла. Иногда я пыталась воплотить эти желания умереть в реальность, но, по-видимому, страх перед неизвестным и какой-то проблеск надежды останавливали эти попытки.

Депрессия овладела мной. Это было словно пребывание внутри серого облака, где жизнь лишилась красок, а разрушительные мысли истощали моё существо. Но я даже привыкла к этому состоянию. Оно означало страдание, но это была знакомая территория, и мне казалось, что оставаться в ней требует меньше усилий, чем пытаться выбраться и отважиться на путь в неизвестность.

Благополучие — это состояние, которое нужно развивать, состояние, с которым нужно познакомиться, чтобы стремиться к нему. Ты не знаешь, что такое благополучие, потому что никогда его не испытывал. Чтобы чувствовать себя несчастным, нужно усердно трудиться. И точно так же нужно трудиться, чтобы чувствовать себя полноценным и сильным. Это глупо! Всё дело в том, на чём делаешь акцент. Либо мы становимся несчастными, либо становимся сильными — объем работы при этом остается тем же.

Кастанеда, 2017: XV «Неделание»

И да, пока ты находишься в этом состоянии, ты не осознаешь, сколько сил уходит на то, чтобы чувствовать себя плохо, и сколько энергии приходится тратить на то, чтобы смотреть на всё с негативной стороны, на самобичевание и так далее.

В состоянии депрессии присутствует ощущение усталости, изнеможения и уныния, но теперь я понимаю, что в моём случае часть этой усталости была вызвана тем, что я держала в себе внутреннего и очень сильного критика и обидчика. Эти отношения стали настолько всепоглощающими, что полностью завладели моей личностью, пока я не поверила, что именно этого я и заслуживаю — система убеждений, приговорившая меня к жизни, в которой я не могла стать лучше, и внушавшая мне, что “счастье или удовольствие” мне не по праву.

Как говорит Кастанеда, важно не придавать себе слишком большого значения, иначе мы теряем связь с миром и изолируемся от него. Я частично утратил эту связь, поскольку был ослеплён критикой и своими системами убеждений.

Теперь нас беспокоит потеря высокомерия. Пока вы чувствуете, что являетесь самым важным в мире, вы не можете по-настоящему ценить окружающий мир. Ты похож на лошадь в шорах: видишь только себя, не замечая ничего вокруг.

Кастанеда, 2017: 49

И, как это уже бывало ранее с эпилептическими приступами, в очередной раз взаимодействие с системой здравоохранения не соответствовало моим потребностям в ходе лечения. А может, и соответствовало — это зависит от того, как на это смотреть. Проведя два года на лечении антидепрессантами в детском отделении больницы, я достигла совершеннолетия, и меня перевели в отделение для взрослых. Там психолог с удивительной честностью и ясностью сказала мне, что, раз за столько лет мне не смогли помочь, ей это тоже не удастся, и поэтому она выписала меня. В тот момент это стало для меня сильным ударом — оказаться наедине со всем этим. Но со временем я поняла, что если хочу выбраться из этого места, из этого болезненного состояния, то смогу сделать это только сама. Это было похоже на то, как если бы горожанин должен был научиться выживать на необитаемом острове.

Я прошла через бесчисленное множество терапий и процедур, прошла по многим путям и оказалась на грани смерти… но глубоко внутри меня всегда было что-то — маленький огонек, который верил в то, что я смогу выбраться оттуда и жить по-другому. Это был путь, длившейся более десяти лет, но он стоил того, чтобы пройти его и бороться за выход из того тёмного туннеля, чтобы и по сей день жить полноценной жизнью.

Однажды я понял, что, если хочу стать охотником, достойным собственного уважения, мне придется изменить свой образ жизни. Мне нравилось много жаловаться и плакать. У меня были веские причины чувствовать себя жертвой. Но потом кто-то научил меня охотиться. (Он объясняет, что с индейцами обращаются как с собаками). И я понял, что хочу изменить свой образ жизни, потому что жить так не стоило.

Кастанеда, 2017 г.

Почему-то у меня было точно так же: У меня были причины чувствовать себя жертвой, но у меня было ещё больше причин заслуживать чего-то другого, чем то, чем я себя обделяла. И, осознав свой внутренний процесс, я научилась уважать себя и дала себе возможность освободиться от столь сильного гнета.

Буддийский ретрит заставил меня глубоко задуматься о том, как я понимаю смерть и во что верю в связи с ней. Закон кармы не давал мне покоя в течение нескольких дней, поскольку с точки зрения этой конкретной буддийской линии передачи учения не имело смысла рассматривать смерть как путь к освобождению. Но это помогло мне задуматься о том, чтобы найти то спокойствие, которого я искал в те моменты, когда в прошлом муки хотели лишить меня жизни

Исследуя то состояние, которого я искал в те кризисные моменты, когда мне приходили в голову мысли о самоубийстве, я обнаружил в смерти состояние покоя и пустоты, суть которого заключается в том, что делать нечего. Это было состояние легкости, когда ум был спокоен, а время растягивалось, и где в то же время — а это самое главное — я жил исключительно в настоящем моменте. Это было состояние отрешённости ума и тела.

На протяжении многих лет и благодаря подходу «Процессуальной работы» мне удалось понять, что в основе депрессии или суицида лежит нарушение общепринятой реальности, чтобы обрести доступ к иному опыту восприятия самого себя. Этот мотив присутствует в моих снах и является частью того, что я несу миру: важность отказа от этой общепринятой реальности, отказ от противостояний и борьбы, а также сдача, чтобы могло возникнуть нечто новое, чтобы что-то могло родиться. Это во многом связано с отказом от идентичности, с тем, чтобы позволить своему обычному «я» умереть. Это открытие себя тому, что будет сотворено; это шаманское видение, которое Кастанеда определяет как «остановку мира», чтобы увидеть то, что находится за его пределами.

Я глубоко ценю возможность работать с темой самоубийства, возможность прислушиваться к тому процессу, который оно скрывает. Самоубийство — это процесс, скрывающий чувство вины и стыда; это то, о чём никто не хочет слышать или говорить, потому что это пугает нас. Для меня возможность говорить об этом и дать себе пространство для переработки этих переживаний помогла мне восстановить связь с жизнью. Самоубийство маскирует огромное стремление к переменам, к трансформации, к поиску смысла и освобождению от запертой идентичности, к связи с чем-то большим и с чем-то глубоким в себе самом. И все эти открытия произошли благодаря соприкосновению с сущностью и отказу от всего привычного, уступив место тому, что рождается из бездействия.

Я твердо убежден, что Если бы мы, как общество, уделяли больше внимания смерти и сопутствующим ей процессам, мы могли бы установить более здоровую связь с жизнью и самими собой. Смерть и самоубийство, рассматриваемые как табу, исключают из нашей жизни важную её часть и те процессы, через которые мы проходим.

Еще Платон утверждал, что смерть — это не катастрофический конец, а скорее переломный момент, ведущий к высшей цели […] Быть мертвым означает всё, кроме небытия. Напротив, смерть возвышает, углубляет и преобразует существо. Быть мертвым означает быть бодрствующим, оставаясь сосредоточенным на себе без тела, которое затуманивает истину, отвлекает или вводит в заблуждение. Смерть углубляет сосредоточенность и внутреннее осознание души.

Хан, 2002: 129

в) Синхроничности

Важно учитывать события, которые происходят с нами, поскольку они также несут в себе информацию о самом процессе. В начале текста я упомянул два важных события, произошедших в прошлом году, когда я приступил к реализации этого проекта, и к которым я сейчас возвращаюсь, чтобы соотнести их с мифом моей жизни.

Вначале я упомянул, что сломал кость, из-за чего некоторое время был лишен возможности двигаться. С шаманской точки зрения мы бы сказали, что что-то пришло и лишило меня подвижности, что-то остановило меня. Но это помогло мне преодолеть огромный барьер — барьер входа в операционную. Впервые в жизни я должна была полностью отдаться, лишившись контроля, меня должны были ввести в наркоз, и я могла бы принять ту роль, которой не хватает при бессоннице — роль отключения, отпускания контроля и гипербдительности. Желание снова танцевать было гораздо сильнее страха перед операцией: без движения я чувствовала, что что-то во мне умирает, и я не могла этого допустить.

И я не только приняла на себя роль отрешенности, но и, воспользовавшись той силой, которая ударила по моему телу и бросила меня на землю во время аварии, взяла на себя инициативу изменить свой жизненный путь, пойти по другому пути. Каким-то образом я взяла бразды правления в свои руки, вместо того чтобы оставаться в роли жертвы, поглощённой депрессией. Интересно, что на этот раз я не убегала от того, что со мной произошло. Я сознательно приняла боль, печаль и отсутствие контроля над своим телом, прислушалась к его сигналам и прожила это, принимая всё так, как оно было, не радуясь этому, но и не игнорируя то, что происходило. Установление этих новых отношений — принятие инициативы в выборе нового пути и в отношении того, что произошло, — стало важным и определяющим моментом в моём процессе.

Когда ты находишься в состоянии депрессии, ты полностью погружен в свои мысли. Но на этот раз к этому добавилось ещё и физическое ощущение: впервые я оказался полностью обездвижен.

Для меня важно ещё раз упомянуть второе событие (с которого началось это путешествие) — землетрясение, которое потрясло моё тело и мою жизнь, чтобы глубоко соединить меня с моим существом и с даром жизни. Смерть вновь явилась в роли наставника по жизни. И, соединившись с тёмной энергией Вселенной — этой великой неизвестностью, — я вновь взяла на себя ответственность за сознательную жизнь и поиск самореализации.

В тот день я сосредоточился на той связи, которая связывает меня со смертью, чтобы прояснить для себя и напомнить себе о новом способе существования, который больше не мог ждать.

Думайте, что у вас нет времени, и действуйте исходя из этого. Пусть каждое ваше действие станет вашей последней битвой на земле. Нет времени на застенчивость. Застенчивость заставляет вас цепляться за то, что существует лишь в ваших мыслях. Застенчивость мешает нам оценить и воспользоваться нашей удачей как мужчинам.

Кастанеда, 2017 г.

У меня было намерение путешествовать ради удовольствия, но судьба уготовила для меня нечто большее. И, как ни удивительно, именно благодаря одному из самых мучительных событий в моей жизни сегодня всё это путешествие обрело смысл. И благодаря тому событию, которое казалось самой дальней точкой от удовольствия, я смог испытать одно из самых глубоких удовольствий, которые я когда-либо испытывал.

Это произошло в два момента. Один из них — это момент, когда я на самом глубоком уровне сдался природе, смирившись с тем, что ничего не могу сделать, и отдав свою жизнь тому, что должно было случиться. Это очень глубокое ощущение, похожее на то, что я испытывал во время приступов эпилепсии, но, что удивительно, на этот раз приступ произошёл не в моём теле. Казалось, что эпилепсией страдала сама земля, но моё тело, по пока неизвестной причине и несмотря на то, что оно дрожало в течение нескольких часов, не впало в судороги.

На этот раз процесс отпускания произошёл в другом измерении — как уровень связи с духовностью, где спокойствие и некий свет охватили моё существо и сказали мне, что всё будет хорошо и что пришло время отдать свою жизнь в руки природы или Вселенной. Это был миг, который я смог воспринять как приятный, связанный с чем-то более великим: я отпустил контроль и отдал себя жизни.

Еще одним важным моментом, связанным с радостью в тот день, стало прощание с людьми, которых я любил в своей жизни. Прощание с этими людьми, возможность позволить себе выразить свои чувства без каких-либо фильтров и исходя из самой абсолютной любви, где уже не было противоположностей, где не осталось места ни для боли прошлого, ни для возможных ран. Я попрощалась с родителями, поблагодарив их за мою жизнь и попросив прощения за боль, причиненную в те или иные моменты. И я без страха сказала им, что люблю их. То же самое я сделала с братом. И связь со всеми ними происходила из того места любви, которого мы раньше не знали, из места великой красоты. Мы все понимали, что, возможно, это были наши последние общие слова, но нас ждал какой-то необъяснимый покой.

В ту ночь я понял, что удовольствие — это нечто иное; что слово «значимое» обрело новый смысл. Я понял, что удовольствие обрело новые грани: оно могло быть разного рода и возникать там, где его меньше всего ожидали. Но если и было что-то, что я снова и снова осознавал, так это то, что само удовольствие — это нечто, что приходит и уходит, что мы не можем пытаться им управлять и навязывать его. Что оно не принадлежит нам как существам, а удивляет нас всякий раз, когда природа так решает.

И снова, Смерть принесла свою мудрость, чтобы связать меня с жизнью. Похоже, что иногда паттерн повторяется, прежде чем его удается понять, и появляется в разных каналах, пытаясь пробиться в сознание. Как гласит закон сохранения информации, информация не может быть утрачена или уничтожена, и система будет посылать сигналы снова и снова, пока не произойдут изменения в самой системе. И на этот раз информация проникла на очень глубокий уровень, благодаря чему смогла произойти важная трансформация. С тех пор жизнь уже нельзя было воспринимать с той же точки зрения, и она обрела новые оттенки, которых я никогда раньше не замечал, а также ранее неизвестные возможности для осознанного существования.

7. Следующая остановка: те, кого заставили замолчать внутри организации, насилие

Молчание о травме также ведет к смерти: к смерти души. Молчание усугубляет изоляцию, вызванную травмой²⁹

Бессел Ван дер Колк

По мере продвижения работы над диссертацией в ней стали появляться новые аспекты — те, которые я изначально решила не включать, но которые, ввиду их очевидной связи с темой, нельзя было опустить. Сексуальное насилие является одним из таких “аспектов”, и сегодня, в конце этого пути, я понимаю, что насколько определение и ограничение понятия «злоупотребление» повлияли на то, как я испытывала удовольствие.

Прежде чем продолжить, я чувствую необходимость почтить память бесчисленных умолчавших голосов — как прошлых, так и настоящих. Я посвящаю эту главу женщинам со всего мира — целым поколениям, в каждой клетке которых запечатлелось угнетение; дочерям, матерям, бабушкам и прабабушкам, которые перенесли страдания последствия патриархальной системы, которой необходимо контролировать тело женщины, как если бы оно было мощным оружием.

Огонь, разгорающийся в социальной, психологической и духовной сферах человечества, может разрушить мир. Но он также может превратить конфликты в основу для построения более крепкого сообщества. Все зависит от нас: мы можем избежать конфликтов или же вступить в борьбу с огнем и постараться не допустить повторения самых болезненных ошибок мировой истории.

Майндэлл, 2015: 18

Сегодня я “встаю перед общественностью”, чтобы поговорить о насилии, а именно о сексуальном насилии и всех аспектах, связанных с ним. Пережитое сексуальное насилие стало одним из самых болезненных переживаний в моей жизни и тем, что больше всего повлияло на её ход. Сегодня я прерываю своё молчание и делюсь своим опытом насилия, чтобы каким-то образом вернуть его обществу. После долгого периода работы над этим на личном уровне, Я возвращаю этот вопрос сообществу, в рамках которого это произошло, и которое, следовательно, должно взять на себя ответственность за случившееся.

Мы живём в обществе, где каждая четвёртая женщина в той или иной степени подвергалась сексуальному насилию в какой-то момент своей жизни, а это также означает, что существует большое количество насильников. Однако общество, допускающее подобное, не только не наказывает виновных, но и отрицает сам факт существования этой проблемы, тем самым преуменьшая наносимый ею ущерб. Почти 70% выявленных случаев насилия не повлекли за собой никаких последствий ни в правовом плане, ни в рамках семьи, ни в социальных структурах. Похоже, что голос, который слышит о насилии и должен взять на себя ответственность за это, заглушен, голос, который мы можем определить как “роль-призрак»³⁰” в рамках патриархальных представлений.

До недавнего времени о насилии не говорили; только в последнее десятилетие эта проблема стала открыто обсуждаться и вышла на общественную повестку дня. Наша культура по-прежнему заставляет нас скрывать это. Существует множество страдания, боль, стыд и чувство вины, стоящие за историями о насилии, но эти переживания остаются в тайне, а тем более — то глубокое влияние, которое они оказывают на нашу жизнь.

а) Моя история: восстановление и излечение после перенесенного насилия

С самого раннего возраста насилие было частью моей жизни, настолько, что в течение многих лет я верила, что это — моя судьба. Мне казалось, будто кто-то планирует мою жизнь, будто какое-то могущественное существо решает за меня, снова и снова ставя меня в такие ситуации. Они просто повторялись снова и снова, и я не могла понять, почему. В отчаянии и растерянности я пыталась найти объяснения и определить, кто несет ответственность за то, что произошло. Я спрашивала себя, чем я заслужила то, через что мне приходилось проходить; это была постоянная борьба с чувством вины, растерянностью и желанием понять, почему это просто не прекращалось

Я искала помощи в самых разных методах терапии, пытаясь избавиться от того «знака», как будто вытатуированного на моём теле, который, казалось, втягивал меня в ситуации насилия. Иногда мне казалось, будто мужчины могли прочитать на моём теле разрешение на то, чтобы повторить насилие над ним. Это звучит безумно даже сейчас, когда я читаю свои собственные слова, но именно так я себя чувствовала.

Я помню одно особенно важное событие, связанное с моими попытками понять, какие сигналы я, возможно, посылал окружающим.

Когда определенные проблемы и ситуации повторяются снова и снова, они дают нам постоянную возможность проанализировать ключевые вопросы. Каждый раз они приносят с собой новые переживания, смысл и понимание. […] И каждый раз, когда они возникают, они несут в себе потенциал для личных перемен и роста. Как и в мифических сказаниях, дракон не меняется, а вот герой — да.

Diamond&Spark 2004: 149

К сожалению, этот случай оказался не последним. Нарушения повторились спустя некоторое время, словно мне ещё предстояло осознать что-то ещё в этой системе. Но этот опыт принёс с собой нечто важное: я решила заявить об этом инциденте. Для меня «заявить» означало обратиться к обществу и искать его поддержки. К сожалению, я столкнулась с реальностью, которой никогда бы не ожидала. Я обнаружила систему, которая возлагала вину на меня и указывала на меня пальцем. Вместо того чтобы обеспечить защиту, прислушаться к моей боли и противостоять насилию и насильнику (который уже числился рецидивистом), система способствовала повторной виктимизации. Хотя боль и беспомощность от случившегося были очень сильными, было и кое-что важное: я не осталась в этом молчании, а вместо этого Я вернул его в систему. В предыдущих случаях, когда я подвергалась насилию, я молчала, замыкая этот опыт в себе, не имея возможности как-либо на него отреагировать. Но на этот раз я перестала обращать внимание на себя и начала указывать пальцем вовне.

Через несколько лет, что любопытно, во время другой поездки, я вспомнил ситуацию, которая действительно придала моей истории новый и существенный поворот.

Эта же способность стремиться к тому, чего хочешь, с целеустремлённостью и отстраненностью, присутствовала и в моей “детской мечте”. В том случае именно воры овладели этой энергией, ища что-то внутри тела моей матери.

Я занимаюсь этой темой уже много лет, работая над различными её аспектами. Мне удалось изложить факты, оставив место для боли, гнева, ярости и других чувств. Я вступала в диалог со своими критиками и системами убеждений. Я работала с телом, чтобы освободить его от застоя и выразить боль. И я работала с последствиями в настоящем. Но самым важным оказалась возможность постепенно прорабатывать различные роли и исследовать энергии, которые они в себе таят.

Менкен (2013) говорит о 4 роли, присутствующие в любой социальной истории: жертва, насильник, наблюдатель и посредник. В случаях сексуального насилия присутствуют первые две роли; иногда может присутствовать и роль наблюдателя. Я не могу представить себе роль посредника в ходе такого рода насилия, за исключением возможного сопровождения событий после их завершения.

В «Процесс-ворке» у нас нет строгого определения того, что такое фасилитатор. В общем смысле фасилитатор — это человек, который указывает на происходящее и формулирует его, сопровождает различные стороны, помогая им работать с разногласиями или конфликтами, способствует тому, чтобы были услышаны разные мнения и чувства, и т. д. Эта фигура явно отсутствовала в моей истории, за исключением сопровождения при работе с травмой. Но именно благодаря тому, что я отправилась в это путешествие, мой внутренний фасилитатор нашёл своё место, где он может уделять внимание полярностям и способствовать их гармонизации, и таким образом научиться извлекать полезный смысл из произошедшего. Для этого было очень важно уметь принимать разных участников без осуждения, с открытым умом новичка, с любопытством, состраданием… и со всеми теми качествами, которые были сложены в чемодан в самом начале путешествия.

В ходе этого процесса исцеления я прошла через различные роли, которые я раньше называла, — одни из них были мне более знакомы и привычны, чем другие. В течение многих лет я бессознательно отождествляла себя (и даже чрезмерно отождествляла) с ролью жертвы. Я надевала «платье жертвы» и, будучи в этой роли, реагировала на многие ситуации, в которых возникали отношения власти. А когда я снимала это платье, я не знала, как надеть что-то другое. Я знала эту роль и носила её хорошо — казалось, что она сшита по мерке, и мне в ней было удобно. Ключом к изменению этой ситуации стало осознание того, кто именно реагирует в каждый конкретный момент. А также осознание тех моментов, когда я снова надевала то же самое платье. И уверенность в том, что и другая одежда, и другие наряды тоже могут подойти моему телу, помогая сформировать новую идентичность.

Как бы тебе ни хотелось жалеть себя, тебе нужно изменить это. Это несовместимо с жизнью воина.

Кастанеда, 1972: 161

С точки зрения «Процессно-ориентированной работы» мы бы сказали, что в моём первичном процессе тоже присутствовала определённая острота. У меня возникали определённые затруднения с тем, чтобы сознательно отождествлять себя с ролью жертвы в данной ситуации, опираясь на опыт жертвы насилия. Поэтому преодоление границ и более осознанное принятие этой роли стали важной частью процесса работы с пережитым в прошлом насилием. Умение выслушать ту сторону, которая является жертвой, и отвести ей должное место. А также способность признавать насилие как насилие, поскольку раньше я склонялась к тому, чтобы преуменьшать произошедшее и, прежде всего, винить в этом себя. Даже при написании этого текста чувство вины порой давало о себе знать, не позволяя мне с полной уверенностью говорить о перенесенном насилии.

Погрузиться в образ агрессора или насильника тоже было непросто. На это ушло немало времени, особенно чтобы выйти за пределы сцен насилия и увидеть себя в роли агрессора. Но проще всего было сделать это, отталкиваясь от роли моего внутреннего критика. Трудность воспринимать себя в роли агрессора, по-видимому, является процессом, схожим с тем, что происходит в обществе или культуре, которые в какой-то мере отказываются признавать жестокость реальности.

Мы отрицаем присущую нам, людям, способность использовать и подвергать насилию наших детей и женщин с целью сохранения патриархального уклада, в котором мы живём. Отрицая это, мы игнорируем факты и поддаёмся эмоциям, которые нас формируют

Дардер, 2018: 42

Тем не менее, в своей жизни я бывал и в роли агрессора. В меньших масштабах, чем то, что я пережил, подвергаясь насилию, но по сути то же самое. Я также не умел учитывать последствия, которые это порой вызывало, ослеплённый властью и игнорируя границы другой стороны. Это человеческое, но недопустимое. Нам предстоит проделать огромную работу — как каждому из нас лично, так и всему обществу в целом — для того, чтобы повысить осведомленность о том, как мы используем власть.

Работая над образом нападающего, агрессора или внешнего обидчика, я смогла обрести способность защищать себя, почувствовать свою силу и свою мощь, благодаря моей способности устанавливать границы и обретать свободу.

Кроме того, было интересно выступать в роли наблюдателя — лица, которое со стороны наблюдает за происходящим. Я обнаружила, что это образ, о котором мне нужно помнить и которому я должна уделить больше внимания и придать ему большую значимость. Он подобен наблюдающему глазу, и когда я его исследую, он даёт мне эмоциональную и физическую дистанцию, сохраняя интенсивность и позволяя мне собирать информацию из окружающей среды. Эта фигура оказалась похожей на образ, возникший в процессе бессонницы, который я охарактеризовал как защитный мета-взгляд (стр. 38: Изображение 3)

Способность воплощать каждую из различных ролей и понять, какую часть себя я проявляю в различных ситуациях повседневной жизни Это стали важными шагами на пути к исцелению и к более гармоничному сосуществованию с моим прошлым и настоящим — как в отношениях, так и в мире в целом. В свою очередь, те переживания и чувства, которые раньше я отталкивала, стали меньше поляризовать мое внутреннее пространство. Я стала более внимательно относиться к тому, что происходит в моей жизни, и, как следствие, стала сталкиваться с меньшим количеством внешнего насилия.

В процессе преодоления травмы и описания этого опыта, Для меня было чрезвычайно важно принять себя на разных этапах, как в отношении агрессора, так и в отношении самих злоупотреблений. Чтобы иметь возможность работать с энергией агрессора, мне сначала нужно было стать жертвой. Стать жертвой и принять свою позицию и свою боль, чтобы затем перейти на другую сторону и выслушать её. И в то же время принять, что это был не линейный процесс, в ходе которого я часто вновь переживала ощущения и чувства, которые, как я думала, уже были преодолены, но которые требовали нового внимания. Это было плавное перетекание между фазами, и я могла наблюдать, как в одних из них я попадала легче, чем в других.

Только когда я позволила себе проявить свой гнев, я смогла преодолеть свои собственные раны и разочарования — как нынешние, так и прошлые — и понять, что на самом деле никто не виноват и что каждому нужно пробудиться, как и всем остальным.

Минделл, 1995: 57

Работа с травмой на личностном уровне имеет основополагающее значение, но при этом необходимо также работать на уровне межличностных отношений и на глобальном уровне. Важно уметь работать на разных уровнях, чтобы изменить человечество.

У меня был два случая исцеления в моем процессе на уровне отношений и на мировом уровне. С одной стороны, это было разговор с человеком, который назвал себя агрессором. Это позволило мне завершить общение чего раньше никогда не бывало, чтобы впоследствии выйти за пределы своей роли жертвы и стать выжившей. Я смогла поговорить, быть услышанной и признанной человеком, который ранее играл роль насильника и который принял ту боль, которую он причинил. А второй случай был связан с миром — на мероприятии по «Процессуальной работе», где мы проводили групповой процесс, посвященный сексуальному насилию. Для меня стало исцелением то, что я смогла публично признать себя в безопасной обстановке жертвой, а позже — человеком, пережившим трагедию. Раскрыть этот болезненный секрет миру и для общества это стало освобождающим опытом. Рана, нанесённая обществу, вернулась к нему, так что мы все, как общество, взяли на себя часть ответственности.

Помимо уже упомянутых ролей, в контексте сексуального насилия возникают и многие другие. Одна из тех, которые я использовала и над которой я размышляла, — это роль опекуна или защитника. Эта роль отсутствовала в моём опыте как во внешнем, так и во внутреннем плане. В моём процессе не было никого, кто бы заботился обо мне или хотел увидеть эту рану. Я хотела, чтобы она зажила и исчезла, чтобы её стёрли с моего тела. Но насилие возникает заново, когда я забываю о своём теле, когда отключаюсь от него, потому что в нём слишком много боли. Для меня стало важной задачей увидеть, как роль “защитника” проявляется в данный момент.

Никто не хочет вспоминать о пережитой травме. В этом смысле наше общество ничем не отличается от самих жертв. Мы все хотим жить в безопасном, понятном и предсказуемом мире, а жертвы напоминают нам, что это не всегда так

Ван дер Колк, 2015: 221

Эта цитата Ван дер Колка напоминает мне о голографической теории. Согласно этой теории, То, что мы наблюдаем в обществе, симметрично тому, что мы переживаем в личной жизни, и наоборот. Моя вера в эту теорию побудила меня к тому, чтобы работать с различными ролями, присутствующими во мне: это те, кто также живет во внешнем мире и с кем мне придется взаимодействовать и договариваться.

Каждое взаимоотношение, каждое взаимодействие и каждый опыт — это новая возможность узнать о своих границах и научиться уважать себя. Это — этапы этого мифического путешествия. И теперь я вижу в них ощущение неудачи, когда история повторилась, как ещё один шаг к избавлению от шрама, который, как мне казалось, останется со мной на всю жизнь. Возможно, я никогда не смогу стереть этот след с своего тела, но я знаю, что он превратится в своего рода татуировку, которая будет напоминать мне о том, как важно заботиться о себе, о своём теле и душе.

Когда ты позволяешь себе погрузиться в эту работу и даешь ей разорвать тебя на части, может произойти нечто необыкновенное. Ты начинаешь понимать, что все, казавшиеся невозможными ситуации, также являются твоими великими учителями

Майндэлл, 1995: 58

Несмотря на то, что я до сих пор ношу в себе множество ран или символических травм, сегодня я могу об этом говорить и чувствую, что всё то, через что мне пришлось пройти, сделало меня тем, кто я есть. Конечно, я бы не выбрала для себя ту жизнь, которую прожила — это немыслимо. Но я извлекаю из этого уроки, воспринимаю пережитое как наставничество и осознаю огромную потребность в заботе и самосохранении. Есть до сих пор некоторые ситуации, которые, несмотря на то что я смотрю на них со стороны и вижу весь процесс в целом, мне трудно принять полностью, не чувствуя, как плачет моё сердце.

Иногда выполнение всей этой работы и написание о пережитой травме приводили к тому, что я теряла внутреннее равновесие. Мне нужно было повысить свою осознанность и вернуться к своему внутреннему центру. Я решила пройти через боль этого опыта, чтобы смочь принять то, что я пережила, соединиться со всем своим существом и принять его. И у меня то же самое мечта о мире, в котором однажды мы, как общество, сможем принять и взять на себя ответственность за то, что мы создаем, что в большей степени соответствует тому, кем мы являемся. Я мечтаю пробудиться от этого коллективного гипноза, в котором мы живём.

Завершая эту главу, я задала себе вопрос: “Что для меня значит опыт сексуального насилия?” И я соприкоснулась с ощущением, которое долгое время не отпускало меня: ощущением пустоты в теле, словно у меня удалили все до единого органы. Писая об этом, я осознаю, что именно такую реакцию или ощущение я испытывала после перенесенного насилия. А само действие сексуального насилия заключается в том, чтобы проявить свою власть над чужим телом и взять то, что хочешь. Действовать до конца, не задумываясь ни о чём, кроме собственных потребностей и желаний.

Если бы мне пришлось найти в пережитом насилии тот самый «волшебный ключ», который помог бы мне излечиться от его последствий, то это была бы моя способность продолжать жить, раскрывая себя на полную, и научиться внимательно прислушиваться к своим потребностям и желаниям, проявляя заботу, любовь и уважение к себе.

б) Отпечаток на корпусе

Сексуальное насилие влечет за собой эмоциональные последствия. В моем случае это привело к боли, гневу, потребности в контроле, чувству вины, недоверию, отвращению к собственному телу, отторжению сексуальности или мужского образа, страхам… И многие из этих эмоций сохраняются на протяжении многих лет, хотя сами переживания насилия остались в прошлом. Точно так же, как эмоции остаются запертыми, все пережитые физические ощущения и переживания также запечатлеваются в телесной памяти.

И мы пытаемся стереть, забыть, отодвинуть в сторону… стремясь преодолеть невыносимую физическую боль, которую причиняют нам наши эмоции.

Мы делаем всё возможное, чтобы избавиться от этих ужасных ощущений: то отчаянно цепляемся за другого человека, то становимся безразличными к наркотикам или алкоголю, то прикладываем нож к коже, чтобы заменить ошеломляющие эмоции на ощущения, которые можно определить

Дардер, 2019: 235

На протяжении многих лет я критиковала свой образ жизни, отличавшийся высокой интенсивностью. Это была внутренняя критика, но к тому же на это обращали внимание некоторые из моего окружения, что усугубляло чувство вины. Я часто испытывала ощущение, будто я мертва, если в моей жизни не происходило ничего эмоционально насыщенного. Но эта эмоциональная напряжённость сопровождалась физической: моё тело кричало от боли, мучаясь приступами эпилепсии, сильными головными болями, душевными терзаниями…

Существуют исследования, в которых говорится о том, что как насилие, так и жестокое обращение оставляют химический след в мозге, что, в свою очередь, находит отражение в изменении генов; эти изменения приводят к повышенной чувствительности к стрессу, связанному с самой жизнью, делая человека беззащитным перед депрессией и импульсивностью из-за низкой концентрации серотонина, и, следовательно, повышает риск суицида. (Дардер, 2018: 208, перефразировано)

Для меня было важно понять, что на уровне мозга существуют реальные неврологические причины, по которым люди, пережившие серьезные жизненные испытания, чаще склонны к рискованному поведению.

Многие люди, пережившие травму, как будто ищут переживаний, которые оттолкнули бы большинство из нас. А пациенты часто жалуются на чувство пустоты и скуки, когда они не злятся, не находятся в стрессовой ситуации и не занимаются чем-то опасным

Ван дер Колк, 2015: 34

Чтение о последствиях насилия на физическом, эмоциональном и межличностном уровнях, пережитых другими людьми, и ощущение, что их слова отражают мою собственную ситуацию, стало для меня интенсивным процессом — болезненным, но освобождающим. Я внутренне чувствовала, что мои хронические симптомы связаны с этим, но прочитать об этом словами других людей стало настоящим ударом по телу. С одной стороны, я испытывала глубокую печаль, видя, какую тяжелую ношу несет с собой насилие. Но с другой — понимание истории, симптоматики и образа жизни успокоило меня и избавило от осуждения. Как бы то ни было, Понимание приводит к появлению в мире другого существа — менее агрессивного и более дружелюбного. Создание повествования об этом опыте помогает расслабиться.

Травма вызывает у человека блокировку и диссоциацию. Эти надругательства привели к тому, что я стала жить в отрыве от своего тела, на которое я обращал внимание только тогда, когда мне было больно или я входил в измененные состояния сознания. Я стал рабом своего разума, всегда подстраиваясь под его ожидания. Я не прислушивался к сигналам, которые посылало мне тело, чтобы соединиться со своей истинной сущностью. Поэтому для меня это стало прекрасным способом научиться вернуться к ощущениям и чувствам, воссоединиться со своей природой, довериться своей интуиции и научиться любить своё тело и себя.

Насилие проникает вглубь нашего существа, и чтобы выдержать всё это, мы блокируем его, избегая как негативных, так и самых позитивных переживаний. То есть мы блокируем любое чувство удовольствия.

Если вернуться к моей “Детской мечте”, то можно заметить, что образ страдания воплощала девочка, жившая в страхе. Это контрастирует с образом матери, которая, несмотря на свою открытость и то, что на неё «нападали», казалась не связанной с болью. В этих двух образах прослеживается полярность в отношении чувствительности. Эта двойственность — чувствительность и бесчувственность — всегда была очень заметной динамикой В связи с пережитым мной насилием: чтобы выдержать эмоциональную и физическую боль, я научилась отключаться и «выходить» из своего тела, чтобы избежать страданий.

На протяжении многих лет сама мысль о вступлении в сексуальные отношения вызывала у меня страх. С одной стороны, общество внушало мне, что сексуальность — это приятно. С другой — для меня сексуальность олицетворяла опасность и ассоциировалась со страданием и болью — как физической, так и эмоциональной. И механизм выживания, который я обнаружила как в ситуациях насилия, так и в отношениях, которые я сама выбирала, заключался в том, чтобы покинуть своё тело, отключиться, уйти от самой себя, чтобы избежать страдания. Отделить тело от чувств. Как в случае удовольствия, так и в случае боли. Тело превратилось в безжизненный сосуд.

Неуважение к собственному телу и мой травматический опыт, наряду с социальной маргинализацией, связанной с этой травмой (особенно в сексуальной сфере), на протяжении многих лет усугубляли мою боль. Это заставило меня считать себя неполноценным человеком, не умеющим получать удовольствие от того, что обычно позиционируется как сексуальное наслаждение.

С годами я научилась уважать своё тело и наполнять его дыханием, а заодно — принимать решения за него и даже делать шаг к тому, чтобы выбрать его и обрести в нём своё место.

В этом плане огромную роль сыграла терапевтическая работа, но особенно важна была работа с телом, направленная на восстановление связи с ощущениями и новое открытие своего тела. В начале статьи я рассказывала о том, как несколько недель провела, прикованная к инвалидному креслу, и о том, как именно там я обрела глубокую связь со своей сущностью через движение. Сегодня я осознаю, что для меня танец и движение стали ключом к тому, чтобы не утратить связь со своим телом.

Чтобы обрести способность испытывать удовольствие, важно суметь переработать и излечить последствия пережитого насилия. По крайней мере, так было в моём случае. Для меня было чрезвычайно важно говорить об этом, соотносить события и воссоздавать истории, чтобы освободить тело от накопленного напряжения. Искать точки жизни и света. Выйти из режима выживания, перестать изолировать себя и, прежде всего — что очень важно, — вернуть себе способность чувствовать. И постепенно дарить себе ощущения безопасности, удовольствия и заботы, чтобы это тело научилось открываться чувствам, не опасаясь угрозы. Это путь переобучения и обретения уверенности.

Чтобы снова начать доверять жизни, снова увидеть краски мира, ценить мелочи и не погружаться в состояние мании преследования, постоянной гипербдительности и страха подвергнуться нападению.

Работа с последствиями психологических травм и сексуального насилия — это долгий и медленный процесс. Не знаю, почувствую ли я когда-нибудь в жизни, что этот шрам зажил, но у меня нет другого выбора, кроме как продолжать заботиться о нём и дарить ему любовь, чтобы с каждым днём он всё меньше давил на моё тело, а значит, и на мою жизнь.

8) Внутреннее угнетение, системы убеждений и насилие

Похоже, что у людей, подвергшихся сексуальному насилию, очень часто одним из последствий становится появление внутренних критиков, которые ведут себя крайне агрессивно, поскольку мы воспроизводим усвоенную модель поведения.

Когда человек на протяжении стольких лет живет с такой внутренней критикой, она настолько прочно укореняется в его системе убеждений, что становится трудно отличить оскорбительное отношение от нормального, что приводит к формированию угнетающих отношений к самому себе.

Я долгое время жила под гнетом своего внутреннего критика и находилась под его контролем. Дошло до того, что я стала ненавидеть себя и своё тело, испытывать к себе отвращение и презрение… Легко угнетать себя, когда у тебя за плечами целая жизнь такой практики, и трудно заметить, когда это происходит, чтобы установить границы.

В случае злоупотребления, утрачивается способность говорить «НЕТ», отсутствует. Работа над собственными границами — сложный процесс, поскольку нет какого-то «правильного» образца, которому можно было бы следовать, и очень легко вновь впасть в самоистязание. При написании этой главы решающую роль сыграл метанавык — умение не давить на себя; ведь в подобных ситуациях роль «подталкивающего» очень часто проявляется. Мне приходилось напоминать себе, что ничего не должно произойти и что мне нужно постоянно пересмотреть свои границы чтобы не допустить повторения злоупотреблений.

Что касается согласие, мне пришлось работать над этим изнутри, над своим внутренним диалогом. Это был процесс поиска баланса и компромисса между той частью меня, которая стремится вырваться из роли жертвы, и той, которая нуждается в защите. Если бы я работала с клиентом, мне пришлось бы уделять пристальное внимание его обратной связи, но в моём случае я должна очень внимательно следить за собственными сигналами.

На протяжении многих лет, а также во время этого путешествия, моя система убеждений претерпела изменения. Теперь он стал более гибким, плавным и менее критичным. Но все же остаются некоторые внутренние критические голоса, которые трудно обнаружить и остановить. По мере развития моего вторичного процесса он эволюционировал и интегрировался в мою личность, что позволило мне достичь уровня метакоммуникатора. Способность осознавать ситуацию с позиции беспристрастного наблюдателя стала очень важным аспектом, позволившим мне остановить внутреннего угнетателя. Для меня было поучительно распознать в своей внутренней психологии паттерн насилия, который аннулировал части моего «я». Мне приятно читать свою собственную историю и осознавая в каждый момент, кто именно это пишет.

В моей жизни критик превратился в режиссёра, который определял, что происходит. Он захватил власть и взял бразды правления в свои руки, он овладел мной, и вся я подчинялась его словам, в результате чего многие части меня оказались оттесненными на второй план и стали невидимыми.

Работая над своим внутренним угнетением, я смогла разделить различные голоса как будто они составляли одну группу, и я познакомился с некоторыми из тех, кого заставили замолчать. Благодаря этому я чувствую себя более свободным и менее подверженным депрессии.

Чтобы справиться с этим давлением, мне пришлось осознать, что у меня есть заранее сформированная теория, история обо мне, которую я придумал сам для себя и то, что я принимаю это как данность, причём довольно часто это приводит к тому, что мой опыт рассматривается как патологический.

Внимание к взаимосвязи между внутренними и внешними голосами сыграло решающую роль в том, чтобы я смогла распознавать, когда во мне что-то «взрывается», и понимать, почему это происходит. Это показывает, что мы одновременно являемся и жертвами, и творцами собственной истории, а также обладаем потенциалом, позволяющим нам освободиться от неё. Осознание того, что нас угнетает, — это огромный шаг на пути к освобождению.

Разрабатывая «метакоммуникатор» и разбираясь в различных голосах, я заметил тенденцию игнорировать то положительное, что я говорю или делаю, оставляя только негативное. Это похоже на то, как видеть стакан наполовину пустым. Я тренировался замечать это в тот самый момент, когда это происходит, и направлять на это внимание, чтобы этот опыт, так сказать, стал более сбалансированным.

Как уже упоминалось ранее, опыт ущемления и маргинализации является частью этой схемы. Я игнорировала свои страхи и не придавала значения своей интуиции, потому что считала, что именно они стали причиной подавления. Например, когда я боялась пойти куда-то, я не позволяла страху остановить меня. Я переступала черту, полагая, что, если позволю страху победить, то никогда не смогу получать удовольствие. Рассматривая страх как подавляющий фактор и не прислушиваясь к нему, я упускала информацию, которую он мне давал. Более того, игнорирование сигналов приводило меня в ситуации, где я подвергалась насилию. Вот почему я считаю важным напоминать себе, что нужно доверять своему телу и тому, как я воспринимаю опыт через свои чувства.

Точно такой же процесс маргинализации произошёл, когда я пошла к неврологу и рассказала о своих приступах эпилепсии. Он маргинализировал мой опыт, отрицая его и ставя свои знания на первое место по важности, что вызвало у меня смятение и боль. У врача есть своя теория, но у меня — своя правда. Та часть меня, которая верит в то, что я пережила, — это та, которой я должна дать голос, та, которая нуждается в поддержке. Это интуитивная, недуалистическая часть опыта. Я должна доверять этому ощущению и идти дальше, иначе оно станет источником страдания и растерянности, которые могут привести к нарушенным состояниям. Следовать за собой будет чрезвычайно приятно.

Процесс, схожий с описанным выше страхом, происходит, когда то, что мы могли бы назвать тирания внутреннего ребёнка появляется. Одна часть берет на себя ведущую роль, требуя того, чего хочет, и не оставляя места ничему другому. На первый план выходят только потребности этой части, которая принимает фашистскую позицию и затмевает остальные. Всякий раз, когда это происходит, мне нужно напоминать себе, что нужно дать себе пространство, чтобы я мог внимательно прислушаться к тому, что находится за пределами этой доминирующей части.

Когда в прошлом имели место случаи насилия, важно обращать внимание на то, как используется власть, ведь ранее она применялась неправомерно, принося страдания и боль. Это создаёт нездоровую модель поведения. Поэтому нам нужно осознавать, что мы не повторяем ни внутреннее, ни внешнее насилие. Важно найти новые способы управления властью и её распределения. Для меня это было нелегкой работой. Бывали моменты, когда в общении с мужчинами я вновь погружалась в ту борьбу, которую пережила во время насилия. Или когда я испытывала страх и устанавливала границы, они были жёсткими и негибкими, поскольку я не осознавала, какое воздействие это оказывало на окружающих.

Правда и то, что пережитый опыт насилия и выживание после него могут привести к обретению глубоких знаний и развитию эмпатии, уверенности в себе, осознания своих желаний и глубокого понимания сущности жизни… Это сила, которую в “Процесс-ворке» мы называем «психологическим рангом».³¹”. Это можно развить, работая над собой, чтобы преодолеть последствия пережитого насилия.

Это осознание может приносить удовольствие. И для меня это приятно каждый раз, когда я делюсь этим и обогащаю это пространство. Кроме того, каждый раз, когда я делаю шаг вперёд, заживляя эти раны, каждый раз, когда я устанавливаю границы, чтобы позаботиться о себе, и каждый раз, когда я приближаюсь к здоровым моделям отношений. Эта сила также доставляет удовольствие, когда я сопровождаю людей в их собственной истории пережитого насилия и чувствую, что они чувствуют себя понятыми. Именно в эти моменты всё это стоит того, когда пережитое перестаёт «кровоточить» и начинает проливать свет и исцелять.

Насилие наносит глубокие раны, на заживление которых требуется время. Это вызывает отчуждение и одиночество потому что даже сегодня эти темы по-прежнему остаются табу и не обсуждаются открыто. Именно поэтому для меня так важно дать голос тем, кто остаётся в тени, тем, кого оттеснили на обочину общества, и открыто назвать вещи своими именами, какими бы страшными они ни были. А также рассказать о последствиях насилия и о том, как они влияют на множество аспектов жизни, о которых молчат. В некотором смысле, делясь своим опытом, я обращаюсь к людям, которые пережили похожие ситуации, и помогаю им почувствовать себя менее одинокими и более поддерживаемыми.

9) Неожиданности в пути

а) “Жизнь — это то, что происходит, пока ты занят составлением других планов” Джон Леннон

Следовать течению процесса также означает принимать то, что происходит в данный момент, а не сопротивляться этому. Это не означает просто позволять событиям развиваться сами по себе или пассивно терпеть угнетение или вред. Это означает, что когда возникает препятствие или трудность, мы сталкиваемся с ним, чтобы понять, какие изменения несет для нас это испытание. Это духовное отношение, направленное на то, чтобы понять, как наше внутреннее «я» настраивается на всё, что возникает в повседневной жизни, и как это помогает нам не становиться жертвами собственных переживаний.

Даймонд и Джонс, 2004: 19

Вдохновленный этим абзацем, я осознаю, насколько важно было делать паузы в процессе написания, чтобы наблюдать за тем, что происходило с каждой буквой, с каждым словом и с каждым предложением. То, что я следовала этим знакам, послужило мне ориентиром для получения информации и, прежде всего, помогло мне не стать жертвой собственного опыта и не оказаться в изоляции в ходе этого путешествия. Идти по течению означает принимать то, что появляется, и это является частью связи с удовольствием, с находясь в непосредственной близости от процесса и от того, как он проявляется: ограничения, критика, препятствия, разные ритмы, открытия…

Как бы парадоксально это ни казалось, это Путь удовольствий оказался трудным, мучительным и полным страданий. Тем не менее я ни разу не пожалел о том, что решил отправиться в это путешествие. Это путешествие стало легче по мере того, как я открывал в нём себя и устанавливал более тесную связь с самим процессом. Это помогло мне вновь обрести связь и дай мне возможность по-другому жить внутри себя, при этом в них присутствуют элементы, которые ранее были маргинализированы или замалчивались из-за внутреннего угнетения.

Я занимаюсь писательством и исследованиями уже около года. Я прошел через различные этапы, которые требовали разных темпов и подходов, и было важно уважать их. После нескольких месяцев работы над текстом я помню, как с большим удовлетворением сказал своему научному руководителю, что слова лились очень легко. Он ответил, что не всегда будет так просто и что наступит момент, когда мне придётся писать о тех ограничениях, которые неизбежно возникнут. Эти слова вызвали у меня гнев и грусть. Для меня стало неожиданностью, что я получала удовольствие от процесса написания, и, услышав это, поняла, что все мои внутренние критические голоса сосредоточились именно на этом аспекте. Я заблокировала себя настолько, что в течение 40 дней не могла ни писать, ни читать, чувствуя себя очень отдаленной от удовольствия. Вернувшись к работе по истечении этого времени, стиль и настроение моей диссертации начали меняться. Когда я прочитала первое предложение, мои глаза наполнились слезами. Между каждой строкой таились печаль и боль, а я оттесняла их на второй план под гнетом своей более высокой мечты. Я стала рабыней поверхностной мечты и мира видимостей, называемой “Удовольствием”. Я поняла, что Говорить об удовольствии — значит говорить и о боли, и о печали, и о трудностях… обо всём, что было в тот момент и мне нужно было немного пространства. Что-то более глубокое, чем то, что я всегда понимал под словом “удовольствие”.

Интересно наблюдать, как бывали моменты, когда я как будто замирал, испытывая дискомфорт от этого путешествия в течение нескольких недель. В другие моменты слова лились так, словно я без сопротивления плыл по течению реки. Глава об историческом развитии удовольствия далась мне с трудом, и вокруг меня было бесчисленное множество критиков, комментировавших моё письмо. Я не знал, как получить удовольствие от работы над этим разделом, и понял, что на самом деле не хочу об этом писать, потому что это не то, что меня действительно интересовало. Но я всё же сделал это находясь под влиянием системы убеждений, которая навязывала мне необходимость более рационального или теоретическая глава.

Когда я начала говорить о насилии и травмах, мне сознательно пришлось притормозить, сделать паузу, вздохнуть и двигаться медленнее. Мне нужно было помнить, что зачастую, когда происходит насилие, всё происходит очень быстро, неожиданно, и у нас не остается много времени, чтобы среагировать. И чтобы смочь об этом говорить, мне пришлось чтобы дать себе возможность прочувствовать это и не игнорировать сигналы которые происходили, чтобы не повторить насилие. Для этого потребовалось проявить большую честность по отношению к себе и оставаться осознанной в каждый момент. Могу сказать, что писать о насилии, несмотря на то, что порой это было больно, было приятно. Это потому, что это позволило мне жить состояние глубокой связи и близости к моей сущности, сопровождающееся ощущением исцеления, заботы о себе и освобождения.

Другие главы, такие как глава о детской мечте или об интернализованном угнетении, меня очень увлекли. Мне удалось погрузиться в них и открыть для себя новые реальности, словно человек, который входит в лес и удивляется каждому существу или мелочи, составляющим этот пейзаж. В этих главах, появилась творческая инициатива, открывшая широкий спектр возможностей и большее удовольствие от исследований.

Тем не менее, мне было нелегко выделить время и силы на это исследование, несмотря на то, что изначально я решил, что оно станет одним из основных элементов этого путешествия. На меня повлияло система убеждений, согласно которой я зря трачу время если вместо того, чтобы писать, я начинаю рисовать, двигаться или создавать скульптуры в рамках этого процесса. Мне потребовалось много месяцев, чтобы научиться использовать искусство и тело, и именно тогда я по-настоящему насладилась этим путешествием. Движение и творчество — неотъемлемая часть моей сущности. Но часто разум и продуктивность как роли, поддерживаемые доминирующей культурой, захвати мое существо и отдели меня от того, что наполняет меня жизнью.

Очень важную роль в моём творческом процессе играет Время. У древних греков было два слова для обозначения этого понятия: “Кронос” и “Кайрос”. Для меня было важно понять разницу между ними. Кронос измеряет время линейно, с точки зрения количества и продуктивности, и сдерживает меня во многих моментах, когда я чувствую, что не “достигаю достаточного” с точки зрения моих ожиданий. С другой стороны, взаимодействие с Kairos, настоящее, вечное настоящее, позволяет мне забыть о минутах и часах и погрузиться в этот опыт, словно ныряя среди букв, переживаний и понятий. Именно в таком времени Я чувствую себя “здесь и сейчас”, где у меня возникает ощущение, что я “использую” время с пользой и при этом учусь и развиваюсь.

Любое другое состояние, когда человек не находится в настоящем, означает утрату с жизненной точки зрения, поскольку в нем отсутствует присутствие. Потеря времени происходит тогда, когда нет последовательности, когда мы застываем и оказываемся в ловушке, существуя в линейном времени; по сути, мы идем, не сдвигаясь с места, и никуда не продвигаемся с точки зрения духовного развития.

Алмаас, 2002: 186

Эта “ходьба на месте” напоминает мне картинку, как хомячок бегает по колесу, не продвигаясь вперёд. Для меня такие моменты как нельзя дальше от понятия удовольствия. В «Процесс-работе» мы могли бы сказать, что мы кружимся вокруг какого-то предела. Со мной это происходило при написании текстов, когда я действительно не отдавал себя опыту того, что я писал.

Алмаас объясняет, что жизнь состоит из череды моментов присутствия в “здесь и сейчас”, из пребывания в настоящем. Речь идет о том, что такое «реальное время человека», о реальной жизни. По моему опыту, именно с этим «реальным временем» я могу соотнести то, о чём говорю, когда речь заходит о наслаждении.

Для меня удовольствие — это те мгновения осознанности, переживания и связи с тем, чем я занимаюсь или что испытываю, будь то через взаимоотношения с другим человеком или через самого себя, когда я ем, прикасаюсь к чему-то или ко мне прикасаются и т. д. Это выходит за рамки того, приятно ли мне что-то или нет просто по причине самого существования этого чего-то. Дело в том, как я отношусь к этому или как я это переживаю, а “эмоциональное отношение” к жизни, к вещам, к фактам и к отношениям… И именно этот подход оказался важным и уместным на момент написания данной диссертации; он был столь же важен, как и рассматриваемые в ней темы.

На полпути я обнаружил, что подробности что позволяло моим пальцам плавно скользить по клавиатуре: писать, находясь в прекрасных уголках природы, в окружении музыки, давая мне возможность остановиться и прочувствовать, нарисовать или выразить то, что я чувствовала. Это было прекрасно слушать и понимать, где возникало удовольствие пока я сидел за компьютером. Появился новый способ действовать, новый жизненный путь — путь из другого места.

Когда я пишу об этом, я улыбаюсь, меня переполняют эмоции, и у меня наворачиваются слёзы. Это потому, что большую часть своей жизни я не знала, как жить в этом мире. Я не знала, как видеть красоту, ценность мелочей, доброту в людях и т. д. Я не знала, как отдавать себя умение прислушиваться к сигналам, которые посылало мне мое тело в моих мыслях, поступках и чувствах. Обретая удовольствие от процесса письма, я начал менять устоявшийся образ жизни, как-то ограничивать влияние критиков и деспотичных систем убеждений, которые овладели мной и исказили моё восприятие реальности.

Иногда я пытался придерживаться линейного подхода в процессе написания. В других случаях я позволял себе увлечься мимолетным увлечением³² о том опыте, который побудил меня рассказать об этом подробнее. По мере того как я позволял себе увлекаться неизвестным, тем, что привлекало моё внимание, я всё больше проникался удовольствием от писательства. Мне понравилось то ощущение, которое у меня возникло, особенно в конце этого процесса, — будто я открывала маленькие дверцы в лабиринте, где я познавала и понимала трудности, где, казалось, распутывался узел, и где путь становился всё светлее и красочнее.

Я осознаю, что были моменты, которые я оставила на потом и которые впоследствии не вошли в диссертацию. Одной из глав, которую, к сожалению, пришлось исключить, была “Тело женщины в социальном, культурном и политическом контексте в связи с удовольствием”. Эта тема очень близка моему сердцу и моей сущности, и именно она определила тему данной диссертации. Исследование и описание женщин, сексуальности, социальных и культурных ограничений, сдерживающих наше удовольствие, — вот те темы, которые подталкивали и вдохновляли меня на протяжении всего процесса написания, побуждая посвятить этому столько часов. И любопытно, что по ходу работы я решила не идти по этому пути, хотя изначально это было моей целью. Но если я и научилась чему-то на этом пути, так это тому, что я не могу контролировать всё, что происходит, и путешествие означает быть открытой тому, что происходит.

И в данном случае путешествие должно было подойти к концу — из-за затянутости, усталости и необходимости позаботиться о себе. Как я уже говорил в начале, я знал, откуда начинается путь, но не знал, когда он закончится. И в данном случае прибытие, на данный момент, носит признаки Забота о себе, самоуважение и любовь к себе. Прибытие — это уже само по себе начало.

Наша культура состоит из начала и конца. Всё начинается и всё заканчивается […] Однако не все культуры придерживаются одного и того же взгляда. Диаграмма, отражающая движение инь и янь, иллюстрирует вечное движение сущностей; ничто не начинается и ничто не заканчивается, всё течёт, и когда достигает максимума, этот максимум уже содержит в себе свою противоположность.

Тассо, 2008: 79

Более года назад мне попала в руки книга Миреи Дардер “Рожденная для удовольствия”. Она стала для меня опорой, которая вдохновила меня, как женщину, выразить своё отношение к удовольствию. Я даже провела серию семинаров для женщин, посвящённых расширению наших возможностей через сексуальность с точки зрения “Процесс-ворк”, чтобы начать изучать эту тему. Но по мере того, как я все глубже погружалась в изучение этой концепции, она расширялась, охватывая темы, о которых я раньше и не задумывалась. Любопытно, что ближе к концу этого пути ко мне попала еще одна книга той же авторки, которая только что вышла в свет: «Общество насилия». И вот так прошло это путешествие. Я не могла исследовать удовольствие и сексуальность женщин, потому что на пути стояло насилие. Для меня чтобы приблизиться к удовольствию, пришлось преодолеть и переработать эту историю насилия, поскольку это был один из главных факторов, мешавших мне наслаждаться общением.

К счастью, на протяжении всего путешествия Мне удалось идти по этому пути, не отвлекаясь ни на конечный пункт, ни на саму цель — завершение, что привело бы к возникновению напряжения и сорвало бы мой собственный путь.

Другие темы, которые я хотела бы раскрыть или над которыми хотела бы поработать подробнее: миф моей жизни в контексте культуры и связанных с ней “призрачных” ролей, измененные состояния сознания и зависимости, связанные с удовольствием в обществе. Но больше всего я хотела бы больше задействовать тело и движение, в большей мере опираясь на свою креативность и интуицию. И не позволять себе так сильно руководствоваться убеждением, что я должна была написать «серьёзный и стандартизированный» текст.

С другой стороны, вопросы, которые не фигурировали в моей первоначальной задумке, такие как случаи злоупотреблений, приобрели в этом процессе свою значимость и заняли в нём своё место, став важной составляющей процесса исцеления.

Одним из интересных открытий на этом пути стало понимание того, что жизнь — это тайна, которую нужно прожить, а не проблема, которую нужно решить, и то же самое касается удовольствия. Сначала я воспринимал его как нечто проблематичное в моём опыте. Изменив свой взгляд на это, я с удовольствием открыл для себя тайну, скрывающуюся за моими отношениями с удовольствием. Иногда наши мысли ограничены, и это угнетает, а зачастую приводит к патологизации.

б) Критик как союзник

На протяжении всего этого пути я постоянно осознавала, как важно избегать патологических определений в отношении себя и своего опыта, и это стало для меня важным уроком. Мне было удивительно заметить, как часто я придавать моему опыту патологический характер, не оставив никакой возможности для изучения этого вопроса.

Учитывая, что критическое мнение присутствовало в работе с самого начала, было важно и крайне необходимо уделить ему должное внимание и внимательно прислушаться к нему.

В рамках индивидуальной системы убеждений существуют «воспаленные» системы, в которых доминируют критические голоса и которые выходят за рамки индивидуальной психологии. Они состоят из индивидуальных, социокультурных и социально-политических систем убеждений. Это внутренние угнетатели, обладающие социокультурными аспектами, но мы их усвоили. Внутренний критик носит общий характер, он не конкретен, и именно это делает его бесполезным.

Сначала такой подход — поворот в сторону надвигающихся трудностей — может показаться противоречащим здравому смыслу или даже опасным. […] Следование Дао, когда мы поворачиваемся лицом к надвигающимся трудностям, освобождает нас, поскольку физическая и эмоциональная энергия больше не тратится на сопротивление.

Diamond&Spark, 2004: 19

Мне интересно поговорить о роли или образе критика и на этот раз взглянуть на него с теплотой, вниманием и сочувствием. Он сопровождает меня с тех пор, как я едва начал осознавать себя. Мы взбирались на горы, пересекали реки, путешествовали по равнинам… Он всегда был рядом и часто имел что сказать. Ей отводилось — или предоставлялось — место, где её голосу уделялось много внимания и где она даже направляла процесс, забирая у меня много сил и энергии. Но её поведение не всегда соответствовало поведению хорошего спутника в путешествии, принося мне много боли, угнетения и страданий. В этом путешествии наши отношения менялись на каждом шагу. Это была нелегкая задача, но она оказалась крайне необходимой для моего здоровья и благополучия. Более того, эта работа была бы невозможна без изменения наших отношений.

В моей истории мой внутренний критик оказал на меня очень сильное влияние: он преуменьшал мою боль, подталкивал меня к преодолению пределов, угнетал меня и заставлял верить, что я бесполезен. Именно поэтому мне пришлось «обучить» его, чтобы научиться прислушиваться к нему и находить пользу в его посланиях. Я собрал каждый критический голос, который сдерживал меня как писателя, — я анализировал его и вслушивался в него, пока не находил полезный посыл и мудрость, которые он несло, углубляясь в различные аспекты и осознавая их, чтобы писать, отражая всю свою сущность, и чувствовать себя более целостным.

Научиться использовать внутреннего критика, а не просто бороться с ним и оставаться в роли жертвы, связано с новое использование власти и удовольствия. Способ следовать своей природе и перенести критику в мир красоты. Необходимый шаг, чтобы научиться больше ценить красоту жизни.

Речь идет о чем-то очень глубоком — это не просто удовольствие и не просто способ поднять нас на седьмое небо. Это изменение взгляда на мир. Критика была одной из самых страшных вещей в моей жизни, и я сумел изменить её с помощью творчества и нового взгляда, пока она не стала моим союзником, обогащающим моё творчество и творческий процесс.

❖ Вот что говорят некоторые критики:

C: “Ты не сможешь уделять столько времени изучению удовольствия, если не знаешь, как к нему прикоснуться. Ты не сможешь сохранить это чувство, и у тебя снова начнётся депрессия“.“

→ Важно обращать внимание на то, что со мной происходит, осознавая, что у меня есть значительные ограничения в отношении удовольствия. Это указывает на то, что в депрессии есть что-то важное, что стоит изучить. Именно определение понятий «хорошо» и «плохо», «уметь» или «не уметь» вести себя определенным образом — вот что является для меня источником страдания. Мысль о том, что я должна испытывать удовольствие от отношений, заставляет меня страдать.

C: “Ты никогда не умел наслаждаться жизнью, а теперь пишешь о том, как жить, получая удовольствие. Ты даже не знаешь, что такое удовольствие! У тебя есть “недостаток”“

→ Идея сосредоточиться на стремлении испытывать удовольствие, пытаться жить настоящим моментом.
И посмотрите, какие препятствия мне мешают.

C: “Почему нужно проводить различие между мужской и женской сексуальностью в контексте удовольствия?”

→ В ней освещается важный исторический аспект, касающийся как тела, так и истории женщин в отличие от мужчин. Для меня это говорит о сексизме, о патриархальной системе…

C: “Будьте осторожны в высказываниях, когда упоминаете феминизм и говорите о женщинах. Если вы говорите о феминизме, вам нужно прочитать много книг и тщательно обдумывать свои мысли“.“

→ Наводит на мысль о системах убеждений, которые оказывают на нас влияние.
Это напоминает мне, что я пишу о своём опыте. Главное — это уважение к себе и к своей правде, независимо от того, что думает или говорит доминирующая культура.

C: “Если ты не чист или не совершенен, тебя будут критиковать”

→ Помогает определить социальную «призрачную» роль, присутствующую во многих идеологиях. Эта роль — полная противоположность удовольствию; она заставляет людей и меня замолчать. Она присутствует в феминизме, расизме, марксизме… Расскажите о том, как динамика этих ролей лишает меня удовольствия и свободного самовыражения и не позволяет мне быть собой из-за страха унижения или критики.

C: “Никому не будет интересно читать диссертацию о чьей-то жизни. Это будет похоже на личный дневник“.“

→ Обратите внимание на других людей, у которых был похожий опыт, и на то, что они
что можно сделать, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. То, как я живу и чему учусь, — это личное дело, но эти модели могут пригодиться другим. Помните: работа над собой — это политический шаг и необходимая вещь.

Я могу положительно отозваться о другой стороне удовольствия и таким образом понять, какие механизмы и процессы способствуют или препятствуют получению удовольствия.

C: “Это должно быть к чему-то полезно”.”

U → Указывает на то, насколько важно сделать это полезным для меня и для других. Это помогает мне искать смысл и понимать, на кого оно направлено.

C: “Нелогично заниматься этой работой, испытывая тревогу. Написание диссертации не доставляет удовольствия“.“

→ Не забывать о том, как важно не давить на себя, не обращать внимания на критику и системы убеждений, которыми я руководствуюсь.

Стараться найти такой подход к написанию, при котором я буду получать от этого удовольствие и находить те моменты, которые мне действительно хочется описывать, а не чувствовать себя обязанным это делать.

Поговорим о социальной системе убеждений, связанной с давлением, заставляющим испытывать удовольствие.

C: “Не трать время на рисунки, творчество и игры, чтобы заставить своё “маленькое” тело двигаться. Будь продуктивным и двигайся вперёд“.“

→ Связь с самим собой и способность искать нерациональные способы обучения подавляются сарказмом, носящим оскорбительный характер. Это социально-культурный барьер.

C: “Ты не умеешь хорошо писать, поэтому в школе тебя всегда отстраняли от занятий. Если ты не чувствуешь то, о чём пишешь, ты ничего не понимаешь, и у тебя получается полный хаос“.“

→ Подчеркивает важность связи с сердцем и чувствами, чтобы быть
смогу выразить это оттуда. Это напоминает мне, что мой потенциал заключается в моей способности чувствовать.

C: “Если ты напишешь диссертацию на тему удовольствия, люди подумают, что ты ”извращенец“».“

→ Поговорим о системе убеждений общества. Здесь есть культурный аспект. Сначала мне было трудно признаться, что я пишу диссертацию на тему удовольствия. Я оправдывалась, объясняя, что речь идет о чем-то, выходящем за рамки сексуального удовольствия.

C: “Если ты не расскажешь всю историю, никто не поймёт, почему ты это делаешь”

→ Это напоминает мне о важности границ: я ничем не связана. Ни обязательством описывать теоретическую сторону исторического развития, ни необходимостью делиться своими самыми болезненными переживаниями или ситуациями. Я могу рассказать о своём процессе обучения, не вдаваясь в интимные подробности, которые мне нужно сохранить в тайне.

C: “Ты не пишешь ничего нового. Ты ничего не вносишь в дело“.“

→ Это напоминает мне о том, что нужно верить в себя, доверять своему опыту и, в некотором смысле, о том, насколько это может быть важно для всего мира.
О «Процесс-ворке» написано немало. Я обобщил все эти знания и сосредоточился на этой конкретной теме. Но, прежде всего, я изучал этот вопрос на собственном опыте, чтобы расширить свои знания.

C: “Ты не будешь знать, как завершить диссертацию, потому что она никогда не будет готова. Чтобы закончить, тебе придётся понять всё до конца“.“

→ Предупреждает меня о том, что нужно обратить внимание на свои высокие требования к себе и перфекционизм. А также помнить, что это очень обширная тема, которую мне придётся сузить, поскольку я не могу претендовать на то, чтобы охватить всё. Принять тот факт, что чего-то всегда будет не хватать. Это напоминает мне, что удовольствие связано с установлением границ.

10. Выводы и извлеченные уроки

Мы определяем реальность, опираясь на опыт, знания, а также социальные и культурные системы, в которых мы сформировались. Мы создаём собственное представление о реальности, и в моём случае пришлось изменить свою точку зрения, чтобы расширить кругозор. В моей душе не было места удовольствию. Мне пришлось разобрать по косточкам все барьеры и убеждения, которые отрицали его во мне, привязывая меня к идентичности, основанной на страдании и борьбе. Я сама создала границы в своём мире и исключила из него удовольствие. Только я сама могла дать себе разрешение или возможность создать что-то иное — и я это сделала.

Дойдя до этого момента, я сталкиваюсь с привычной трудностью: поставить точку и установить границы. Я чувствую страх, тяжесть этого требования, грусть от того, что приходится отпускать, неуверенность в том, что ждет впереди, сопротивление идее отказаться от того, что мне знакомо… Бесчисленные ощущения, эмоции и мысли проносятся по моему телу и заполняют мой разум. И чтобы не поддаться этой суматохе, я оглядываюсь на весь путь, который я прошла с этой работой, и особенно на то, как я училась ставить границы, говорить «нет» оскорблениям или критике, останавливать навязчивые мысли или постоянную тенденцию к патологизации самой себя. И, соединившись с этой способностью, которая у меня есть, я продолжаю заботиться о себе и давать пространство новым вещам, которые приходят. Так что пришло время завершить этот путь.

Это был путь, наполненный новыми знаниями, причём в основном на уровне опыта и эмоций, а не на рациональном или интеллектуальном уровне. Если и можно сказать что-то одно, то это то, что Это было настоящее паломничество — поиск гармонии между моим телом, разумом и душой. И сегодня, видя, как приближается конец, я могу с удовлетворением оглянуться на весь этот путь, опираясь на собственный опыт. Это был долгий и трудный путь, на котором я чувствовала, как меня обнажают до самой души, и я научилась делать это с заботой и уважением, а главное — я открыла для себя безусловную любовь к себе.

Я начал это путешествие, воспринимая удовольствие как нечто статичное, предопределённое, как конечную цель или место, к которому нужно прийти, словно это была какая-то задача. И главным уроком для меня стало открытие для себя пути домой.

Да, прошло уже поездка домой…

Один из ключевых аспектов, позволяющих вернуться туда, что я называю “домом”, — это чтобы вновь обрести своё тело, дышать и чувствовать себя в нём. Чтобы тело перестало быть враждебным, болезненным или опасным местом, а стало домом, где меня радушно принимают, где я нахожу убежище, где я могу наслаждаться жизнью и, прежде всего, чувствовать себя в безопасности, заботясь о себе самой. Это противоположно переживанию тела как места, откуда нужно бежать, как это было в случае с насилием или эпилепсией. «Возвращение домой» — это ощущение того, что я живу внутри себя и что я нахожусь в связи со своей природой, своей сущностью и самым глубоким смыслом своего «я».

Второй ключевой аспект связан с то знание, которое дарит мне ту отстраненность, которую я обретаю, когда проникаю в самую суть, к четвёртой стадии. Это было открытие, которое подарила мне природа, когда я оказался на грани смерти во время землетрясения и смог соединиться с состоянием глубочайшего наслаждения и расслабления, выходящим за пределы происходящего. Это означало принять смерть и отпустить сопротивление, идентичность, общепринятую реальность и полярности, чтобы перейти на уровень сущности.

Я начала этот путь с определённым намерением, но сам процесс сформировался в ходе написания. Насилие проникло в текст, не оставив места для дальнейшего стремления к удовольствию. В моём случае насилие и удовольствие были неразрывно связаны, и мне не удалось бы вернуться к собственному телу, не приняв историю, запечатлённую в нём.

Я обнаружил, что Для меня удовольствие — это полная связь со всем моим «я», это умение принимать и обнимать все свои части в гармонии. Стать частью целого означает, в частности, сказать «НЕТ» внутреннему критику и разорвать тот паттерн, при котором я не оставляю места для себя и своей целостности, включая мои несовершенства, которые являются её частью. А насилие — это часть моей истории: в прошлом оно носило сексуальный характер, а теперь — это внутреннее насилие, которое, хотя и не так явно и интенсивно, как раньше, по-прежнему присутствует в моей повседневной жизни.

К этому путешествию я подготовилась ещё до отправления, проанализировав, какие навыки и метанавыки пригодятся мне, чтобы сделать путь максимально прекрасным и приятным. Я вступила на путь исследования удовольствия, опираясь на собственный опыт, убеждения и переживания, а также наблюдая за тем, что оно означало или означало для общества на протяжении всей истории. Я также исследовал эту тему в контексте здоровья и того, как мы, как общество, справляемся с болью и страданиями. На этом пути я столкнулся с природой и осознал важность связи с ней, с её циклами и ритмами. Важность принимать её такой, какая она есть, не стремясь к господству над ней и не требуя, чтобы всё было именно так, как нам хочется. Природа и даосское мировоззрение подарили мне важные уроки о связи с наслаждением.

В ходе этого процесса для меня было важно познать свою внутреннюю территорию. Понять свои системы убеждений и свои реакции на страхи и отвержение, а также разбить каждый голос внутреннего критика, чтобы раскрыть скрытое за ним послание. И речь идет не только о ментальной карте, но и о телесной. Я исследую мир снов через хронические симптомы, телесные переживания и важные события, происходившие на моём пути, чтобы раскрыть мифические энергии или архетипические паттерны моего существа — те тенденции, которые присутствовали на протяжении всей моей жизни. Во всём этом я увидела, как через второстепенные образы я могу обрести более широкий доступ к удовольствию. Даже те образы, которые оказали огромное влияние на мою жизнь, стали семенами обучения и трансформации.

Возможность исследовать различные роли, точки зрения и переживания сыграла решающую роль в работе с последствиями травм и насилия. Работать с различными аспектами и научиться принимать разные этапы переживания и взаимодействия с насилием. Но выход из роли жертвы стал ключевым моментом в работе над моим внутренним насильником.

Благодаря всему этому я сбросила все те слои, которые в прошлом создавала вокруг себя, чтобы справиться с этим миром. Это было похоже на то, как снимать слои с луковицы, чтобы остаться обнажённой, свободной от критики и систем убеждений, и таким образом снова узнать себя, воссоединиться со своей сущностью и решить, какое платье я хочу надеть и как. Перестать просто выживать, а начать решать, какой жизнью я хочу жить.

Это был путь к полноте, к самопознанию — к пониманию того, кто я такая и как я нахожу своё место в этом мире. Я исследую как наиболее известные аспекты своей личности, так и те, что остаются в тени, стремясь обрести более полное представление о себе и, как следствие, более демократическую реальность.

Работа с удовольствием и этот длительный процесс изучения границ моего удовольствия помогли мне лучше познать себя и соприкоснуться с мифом моей жизни. Я обнаружила, что соприкоснуться с удовольствием — значит глубоко соприкоснуться со своим существом, значит быть в тесной связи со своими желаниями и потребностями. Это значит быть очень близкой к себе и внимательно следовать знакам.

Работая над своими долгосрочными направлениями, я начала вписывать в свою жизнь новые переживания и, в некотором смысле, новую идентичность, все больше позволяя себе проявлять творчество, чувствовать и ценить красоту. Именно тогда, когда я полюбила себя достаточно, я увидела себя во всей полноте.

Поскольку это был эвристический проект, мне крайне понадобилась помощь со стороны. Наставники, которые обогащали меня своими отзывами и помогали углубить процесс, предлагая объективный взгляд со стороны. Также было важно развить в себе взгляд метакоммуникатора, чтобы наблюдать за первичными и вторичными процессами опыта без осуждения и с состраданием. Это помогло мне раскрыть этот опыт и исследовать его, руководствуясь любопытством.

Принять, что изменения — неотъемлемая часть жизни, что у всего есть свой ход и на изменения требуется время. Это нелегко, но крайне важно. Сначала я стремилась полностью соединиться с удовольствием. Но потребовалось много времени и принятие тайны жизни, чтобы прийти к тому, где я нахожусь сегодня, и соединиться с тем, что я теперь называю удовольствием. Это отличалось от того, во что я верила год назад. Меняется как взгляд на жизнь, так и понимание её значения.

“Мы это сделали, потому что не знали, что это невозможно”

Сам факт написания этой работы позволил мне по-новому взглянуть на удовольствие, признать его ценность и дать ему возможность более полно войти в мою жизнь. Я стала уделять внимание каждому моменту, замечать, что помогает мне соединиться с собой, а что — нет, и наблюдать, под влиянием каких убеждений и внутренних голосов я действую в каждый конкретный момент.

С удовольствием…

Что я понял о наслаждении, так это то, что я не могу разделить его на части, 
но я могу рассматривать это только как единое целое.
Это не обязательно место, где царит восторг,
ни о счастье, ни об отсутствии страданий или боли.
Это состояние, выходящее за рамки «быть» или «не быть», а касающееся того, как быть.
Наслаждение — это жить настоящим моментом и принимать то, что есть, не сопротивляясь.
Это — принятие своей сущности.
Говорить об удовольствии — значит говорить о настоящем и даже о насилии.
Потому что всё это — часть одной и той же истории, одной и той же реальности, одной и той же патриархальной культуры, которая является частью всего мира со всеми его сложностями.
Главное — быть в потоке процесса и сопровождать себя на протяжении всего
трудности.
Это значит прислушиваться к себе, чувствовать себя и следовать сигналам своего тела.
Да, это значит прислушиваться к своему телу и к его мудрости.
Это ощущение свободы, которое даёт отсутствие привязанностей и умение устанавливать границы.
Это умение сказать «ДА», когда нужно сказать «ДА», 
и уметь говорить «НЕТ», когда нужно сказать «НЕТ».
Нужно проникнуть в суть злоупотребления, чтобы извлечь из него скрытую в нем силу.
Это значит открыть для себя внутреннюю карту и погрузиться в глубину с состраданием, любопытством и любовью.
Это значит любить себя безоговорочно.
Речь идет о том, чтобы уважать себя со всеми своими страхами, слабостями и неуверенностью, не пытаясь их подавить.
Это останавливает того, кто толкает.
Это нужно для того, чтобы сдержать навязчивые мысли или осуждение и, в свою очередь, принять то, что это существует.
Это значит признавать, что я совершаю ошибки, и рассматривать их как возможность для обучения.
В этом и заключается способность увидеть в насилии фигуру учителя.
Это принятие меня во всем моем многообразии и целостности, а также то, что разные части моего «я» сосуществуют в гармонии
Это — просто быть… без груза убеждений и обязательств.

Чтобы поставить точку в этой работе и помочь себе завершить её, мне нужно смириться с тем, что эти выводы не будут идеальными. Несовершенство — это часть тайны жизни и отсутствия страдания. Без этого недостатка жемчужина не образовалась бы внутри устрицы. Несовершенство рождает красоту и волшебство. Мы пытаемся описать волшебные вещи, и порой это бывает непросто.

Сейчас я смотрю на свою историю с благодарностью и уважением и рада завершить работу над этой диссертацией и освободить место для новых этапов своей жизни. Я знаю, что мне ещё многому предстоит научиться, но того, чему я научилась до сих пор, вполне достаточно, чтобы продолжать двигаться вперёд. Принятие и осознание своей истории — это отличная отправная точка для начала нового пути. Я готова и с нетерпением жду возможности создавать и исследовать новые узоры, пейзажи и впечатления. Я с радостью принимаю тайны жизни.

В заключение приведу фразу, которая потрясла меня до глубины души, когда я её прочитала: “Пойми, что там, где мы находимся, мы уже достигли цели”. Следовательно, всё, чего я ищу вовне или в будущем, уже есть внутри меня. Нужно просто довериться этому и дать этому пространство. <<Eva…welcome home>>

11. Список литературы

Ахмед, Сара (2010) Обещание счастья. Издательство Университета Дьюка.

Алмас, А.Х. (2002) Аспекты этой единицы. Эннеаграмма священных идей. Мартовский заяц

Кастанеда, Карлос (2017). Путешествие в Икстлан: уроки дона Хуана. Мексика: Fondo de cultura económica, 1972. Переиздание 2017 г.

Дардер, Мирея (2014). «Рожденные для удовольствия: инстинкт и сексуальность у женщины». Барселона: Институт гештальт-терапии «Риджен».

Дардер, Мирея (2019). Общество, погрязшее в насилии. Мостолес: Институт Риджен по гештальт-терапии

Даймонд, Джули и Джонс, Ли Спарк (2004). Путь, проложенный шагом за шагом: процессная работа на практике. Портленд: Издательство «Лао-цзы»

Хан Бён-чхоль (2002). Философия дзен-буддизма. Гердер

Хан Бён-чхоль. Общество и усталость. Хердер, 2012 г.
https://archive.org/details/271058357LaSociedadDelCansancioByungChulHan/page/n67

Кумар, Сатиш (2018). Элегантная простота. Барселона: Icaria

Минделл, Эми (1995). «Метанавыки» — духовное искусство терапии. Окленд: Издательство «Лао-Цзы»

Минделл, Арнольд (1995). Сидя в огне. Барселона: Icaria

Минделл, Арнольд (2006). «Тело, которое мечтает»: терапия, ориентированная на процесс. Барселона: Институт гештальт-терапии «Риджен»

Минделл, Арнольд (2017). Тело шамана. Барселона: DDeXpresiones de democracia profunda

Минделл, Арнольд (1995). «Путь реки»: наука о процессах формирования тела мечты. Пингвин

Минделл, Арнольд (2017). Конфликт: этапы, площадки для обсуждения и пути разрешения.

Муньос Гулин, Хулиан (2001). Даосизм. Мадрид: Acento, типография.

Тассо, Валери (2008). «Антируководство по сексу». «Temas de Hoy»: Мадрид

Цзе, Лао (2016). «Дао Дэ Цзин». Гранада: Valparaiso Ediciones S.L.

Ван дер Колк, Бессел (2015). Тело ведёт счёт: мозг, разум и тело в преодолении травмы. Барселона: «Элефтерия»

Пьер Морен и Гэри Рейсс (2010). «Внутри комы»: новый взгляд на сознание, исцеление и надежду. Praeger

Уоттс, Алан (2010). Что такое Дао. Барселона: Kairós

Прочее:

Большая часть информации почерпнута из различных семинаров, которые я посещал на протяжении более 7 лет обучения, в основном в Instituto de Trabajo de Procesos и Deep Democracy Institute.

Большая часть глоссария взята из «Объединённого глоссария»

http://psicorockgia.com/la-sociedad-depresiva-del-siglo-xxi

Видео с Пьером Мореном: https://www.youtube.com/watch?v=2FD5_qFRcpY

1. Авторство приписывается Кэрол Ханиш ︎
2. Приписывается Арнольду Минделлу ︎
3. Граница: обозначает предел известной идентичности, а также точку соприкосновения с неизвестными переживаниями или идентичностями. С структурной точки зрения граница отделяет первичный процесс от вторичного. Фасилитаторы используют целый ряд инструментов, чтобы помочь человеку преодолеть эту границу и довести до конца то, что он или она пытается сказать, сделать или воплотить. ︎
4. Контекст: обсуждайте процессы на метауровне или давайте “отчет о ситуации”, чтобы повысить осведомленность. ︎
5. Поле: эмоциональная атмосфера или ощущение некой общей сознательности, которая, как представляется, передаётся внепричинными неньютоновскими способами. Или же область в пространстве, в пределах которой действуют силовые линии. Оно одновременно присутствует повсюду и у всех. Оно существует здесь и сейчас во всей своей полноте, как только мы о нём просто подумаем. ︎
6. Телеология: убеждение в том, что природные явления определяются не только механическими причинами, но и неким всеобъемлющим замыслом или целью в природе, либо в том, что существует конечная или будущая причина. ︎
7. Сознание: осознание собственного осознания, то есть способность осознавать, что человек осознает феноменологический опыт. ︎
8. Сигналы: фрагменты информации. Признак, как правило, выражающийся в движениях, речи, интонации или других невербальных сигналах, который несет в себе смысл. ︎
9. Системы убеждений: совокупность принципов или постулатов, на формирование которых влияют различные факторы в жизни человека и которые со временем меняются. ︎
10. Роль: точка зрения или функция в рамках какой-либо сферы, которую, как правило, в разное время исполняют разные люди. Понятие «роли» относится к «миру грез» данного процесса. Хотя каждая роль — будь то начальник, подчиненный, пациент или помощник — кажется привязанной к конкретному человеку, каждый из нас — это нечто большее, чем любая отдельная роль. Другими словами, люди — это не роли ︎
11. Метанавыки: способность применять навыки. Ощущение глубинного смысла, лежащего в основе наших способностей. Именно эти ощущаемые установки, ценности и убеждения глубоко отражают наш подход к взаимодействию с другими людьми. ︎
12. Внутренние критики: обычно мы говорим “внутренние критики”, чтобы отличить их от внешнего критика (например, другого человека), но, конечно, многие внутренние критические голоса могут также представлять собой интернализованные формы угнетения и т. п., то есть мы интернализовали что-то, что принижает нас из-за нашего пола, возраста, а также в результате жестокого обращения, унижений и других травм. ︎
13. Глубинная демократия: убеждение в том, что во всех точках зрения, под ними или за ними скрыта мудрость, и что необходимо обеспечить свободу выражения разнообразных мнений и опыта, чтобы можно было понять эту глубинную мудрость, найти устойчивые решения сложных проблем и способствовать развитию более здоровых сообществ. Глубинная демократия — это как базовая концепция, так и многомерный метанавык (эмоциональное отношение) к жизни, который признаёт в принципе равную важность вопросов и проблем консенсусной реальности (фактов, вопросов, проблем, людей), образов из мира грез (ролей, призраков, направлений) и сущности (общей основы), которая связывает всех. ︎
14. Старейшина: Роль или личность, способная с пониманием и сочувствием одновременно и с состраданием относиться к людям или группам, находящимся в конфликте, представляющим все стороны вопроса. ︎
15. Вторичный опыт: связан с процессом маргинализации. ︎
16. Вторичный процесс: под этим понимаются те переживания, которые находятся дальше от чувства идентичности человека. Это аспекты нас самих, с которыми мы — как отдельные личности или группы — не склонны или не хотим себя отождествлять. Часто мы проецируем эти аспекты на людей, которых считаем “другими”. Мы можем либо маргинализировать эти качества, либо восхищаться ими, придавая другим группам черты неполноценности или превосходства. ︎
17. Сущность: то общее, что связывает всех нас. Когда сущность проявляется, она
    выражается в терминах составляющих и процессов «Страны грез» и «Консенсусной реальности» ︎
18. Синхроничности: кажущееся значимым совпадение во времени двух или более схожих или идентичных событий, не связанных между собой причинно-следственной связью. Это сочетания психологических переживаний и мирового или физического опыта. ︎
19. ранг: Относительное положение в обществе, организации, сообществе или взаимоотношениях, определяемое на основе воспринимаемых различий по различным признакам, таким как пол, раса, возраст, сексуальная ориентация, внешность, здоровье, образование, язык, материальное положение, психологическая или духовная осознанность и т. д. ︎
20. Канал: это средства передачи сигнала, которые передают как намеренную, так и непреднамеренную информацию. В PW мы говорим о 4 нередуцируемых каналах: проприоцептивном, зрительном, слуховом и двигательном; а также о двух составных каналах: «взаимоотношения» и «мир». ︎
21. Уровни сознания: мы понимаем, что… существует три уровня: общепринятая реальность, мир снов и сущность. Все эти уровни существуют одновременно. ︎
22. Социальный ранг: это один из четырёх видов рангов в парадигме «Процесс-ворк». Это внешний вид ранга, определяемый культурой и обществом, в которых мы живём. ︎
23. Приписывается Махатме Ганди ︎
24. Авторство приписывается Брижит Васалло ︎
25. Энергия X: это энергия, вызывающая беспокойство, связанная со вторичным процессом ︎
26. “Сновидение” (с заглавной буквы) используется для обозначения сферы недифференцированного опыта, которую Майндэлл также называет «ощущаемой реальностью». Термин «сновидение» (со строчной буквы) относится к осознанию и следованию за сновидческими переживаниями ︎
27. Метакоммуникатор: это своего рода “беспристрастный наблюдатель”, понятие, заимствованное из буддизма. Это способность к саморефлексии, позволяющая замечать, систематизировать и описывать собственные переживания. (Diamond & Spark, 2004: 28) ︎
28. Измененное состояние: это состояние, выходящее за пределы обычного сознания ︎
29. Приписывается Бесселю Ван дер Колку ︎
30. «Призрачные» роли: в «Процесс-ворке» под ними понимаются роли, которые являются частью системы, но при этом отсутствуют, то есть никто в группе их не представляет. Это голоса, точки зрения или мнения, которые не принимаются большинством или не признаются групповой культурой. ︎
31. Психологический ранг: это один из четырёх видов рангов в парадигме «Процесс-ворк». Он носит внутренний характер и связан с личными качествами и подходом к жизни. ︎
32. В связи с флиртом. Флирт: мы используем слово “флирт” в самом общем смысле — как нечто, что пытается привлечь наше внимание. Например, цветок может “флиртовать” с нами (и наоборот!). Флирт происходит настолько быстро, что мы обычно не замечаем его или забываем. Тем не менее в общении флирт играет важную роль как предшественник сигналов и потенциально сложных коммуникативных ситуаций. ︎